Мы чокнулись бокалами перед тем, как выпить. Оливия пробурчала себе под нос, игнорируя остальных. Дрю поджал губы, разглядывая нетронутую выпивку. Он посмотрел на меня, посылая лукавую усмешку, прежде чем сделал глоток, и удивился, увидев, как Оливия делала приличный глоток.
— Нет никакого смысла так переводить напиток, — выговорил он, когда стекло лязгнуло о мраморную столешницу.
Я осторожно опустила бокал на столешницу и вернулась к своей работе, учитывая, насколько близко Дрю находился ко мне. Он как тень присутствовал на кухне, наблюдая за каждым моим движением.
— Боже, Микки, что за восхитительный аромат. Если бы я не увидел этого собственными глазами, я бы подумал, что Оливия заказала это.
— Ну, спасибо, добрый сэр. Вот, попробуйте.
Я достала пропаренный аспарагус из кастрюли и предложила попробовать Дрю. Он втянул в рот мои пальцы, облизывая их своим языком, вырывая у меня стон.
— На вкус куда лучше, чем на запах.
Я вся покрылась гусиной кожей от прикосновения его рта к своим пальцам. Его острые зубы покусывали мою кожу, а губы вытянулись в обольстительную ухмылку. В уголках его глаз собрались морщинки. Моё сердце затрепетало в груди, и я отдёрнула руку. Передёрнув плечами, я повернулась назад к печке и помешала ризотто. Нет никаких сомнений, что Оливия и Джаред стали свидетелями этого маленького спектакля.
— Обед почти готов. Почему бы всем не пойти и не занять свое место за столом? — предложила я, предпочитая не встречаться кое с кем взглядом.
— Твои слова просто замечательная идея. Я помогу Кенз принести еду на стол, — добавила Оливия.
Джаред и Дрю переглянулись, но ничего не сказали. Они схватили свои бокалы и сделали, как им сказали.
Оливия подошла ко мне и наклонилась над стойкой, наблюдая за финальными манипуляциями с ягнёнком. Она взяла дегустационную ложку из моего фартука и обмакнула в ризотто с пармезаном. Подруга застонала, пока её губы смаковали еду.
— Дрю прав. Это лучшее, что когда-либо готовилось на этой кухне.
Я униженно поблагодарила её и добавила ещё один бокал рома. Она потрепала меня по плечу и водрузила блюдо с ягнёнком на сервировочный столик. Я добавила тарелки для гарнира и последовала за ней в столовую.
Столовая была украшена для праздника. В центре комнаты располагался огромный стол со столешницей из красного дерева с длинными белыми ножками, оправленными золотом. Нежные белые китайские салфетки мягким облаком покрывали льняную скатерть, обрамлённую позолоченным серебром, созданную знаменитой фирмой.
— Обед подан, — провозгласила Оливия, как только уселась и водрузила поднос с ягнёнком по центру стола. Я разместила оставшиеся блюда вокруг блюда, убедившись, что всем удобно доставать еду.
Никто не решился слова сказать после заявлений Оливии. Дрю сел следом за Джаредом и они оба веселились.
— Нет, ты не мог сделать этого, чувак, — захохотал Джаред.
— Я конечно сделал. Она заслужила это, — похвалился Дрю.
— Что случилось? — спросила Оливия, сидя напротив Дрю и наблюдая за ним.
Я села следом за ней, напротив ухмыляющегося Джареда.
— Скажи им, Дрю. Они должны это услышать.
— Когда я остановился у этого винного магазинчика, продавец имел наглость записать номер её мобильника на моём чеке.
— Он сделал это при ней, — прорычала Оливия.
— Слушай дальше, — пожурил Дрю и продолжил: — Я наблюдал за несколькими подростками, крутящимися вокруг неё, одновременно пытавшимися купить пива. Итак, я предлагаю им сто баксов плюс двенадцать за пиво, если они дадут мне свою мобилу, чтобы позвонить ей.
Я всплеснула руками:
— Ты ведь так не сделал...
— Да сделал же. Итак, это тощее подобие ребёнка вручило мне свой телефон, и я позвонил, но там бросили трубку. Я зашёл внутрь и купил ребёнку его пиво. Она спросила, не я ли ей только что позвонил. Я ответил, что это возможно, и она может перезвонить мне позднее. Затем я вышел, вручил ребёнку пиво и деньги, и напоследок рассказал ему, что я сделал. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Теперь эта чикса станет звонить ему и думать, что звонит мне.
— Это невероятно, — воскликнул Джаред в перерывах между приступами смеха.
Я смеялась так, что слёзы выступили на глазах.
Все прекратили смеяться, когда Оливия промямлила:
— Я надеюсь, что какая-нибудь женщина поступит с тобой так же. У них что, нет чувства уважения к самим себе? Есть лучшие пути, чтобы привлечь мужское внимание.
Дрю допил свой ром и налил себе ещё.
— Да, как носить футболку и называть это рубашкой, — глумился он.
— Это одежда, — прошипела Оливия сквозь зубы. — Я просто хотела уточнить, что женщина не имела возможности узнать, состоишь ты в отношениях или нет.
Дрю поймал мой взгляд и улыбнулся. Без слов по его глазам я поняла, что он ответит:
— С чем тебя и поздравляю, но это неважно, знала она или нет. Важно, как я себя повёл. Ты же видишь, мои глаза смотрят только на одну женщину, и она в этой комнате.
Его улыбка превратилась в дьявольский оскал, он подмигнул мне. Моё лицо вспыхнуло.
— Попробуйте, пожалуйста, прежде чем ризотто остынет, — промямлила я.
