Смерть, знал Бедект, не за горами. Он умер еще в Найдрихе, во время похищения ребенка – будущего бога. Морген воскресил его из мертвых. Увидев, как еще кого-то вернули в мир живых,
Теперь все зависело от этой женщины, от этой зеркальщицы. Какой бы здравомыслящей она ни казалась, Бедект напоминал себе, что это не так. Она была сломленной сумасшедшей. Она была безумна. Она верила в невозможное, и ее безумие воплощалось в реальность. Все ее бредовые идеи касались зеркал. Бедект гадал, означает ли это, что она является коморбидиком и, вероятно, тогда уже приближается к Вершине, или все ее идеи аккуратно вписывались в классификацию зеркальщиков.
Первой частью его плана было найти зеркальщика, который будет верить, что зеркала являются воротами между жизнью и Послесмертием. Бедект ожидал, что на поиски уйдут месяцы или даже годы. Он еще и неделю не был мертв, когда Цюкунфт заявилась к нему.
– Я – та, кого ты ищешь, – сказала она.
Думая, что она шлюха – и на удивление симпатичная, – он сделал довольно непристойное предложение. Она засмеялась и объяснила, что знает будущее и может привести его к зеркальщику, чье зеркало ведет в мир живых.
– Я могу привести тебя к тому, что ты ищешь, – сказала она. – Я могу показать тебе, как исправить ущерб, который ты нанес.
Откуда она знала? Он потребовал от нее подробностей, и она улыбнулась той загадочной улыбкой, которой улыбаются женщины, когда знают больше, чем ты, и хотят тебе это показать. Несколько раз он успевал перехватить ее взгляды – Цюкунфт исподтишка наблюдала за ним.
Бедект спросил, почему, если ей известен такой зеркальщик, она сама все еще находится в Послесмертии, но Цюкунфт снова отказалась отвечать. Пришлось закрыть тему – да и у него не было особого выбора. Но это не означало, что он успокоился. Что она искала для себя в этой авантюре? Зачем она его нашла? Почему она предложила свою помощь? Мотивы были важны, но она отказалась обозначить свои. Хотя, надо признать, он и о своих не особенно распространялся. Казалось, ее это и не интересует. Она никогда не спрашивала, никогда не пыталась выведать его собственные мотивы, почему он в это все ввязался. Означало ли это, что они были ей уже известны – или что ей это безразлично? Ни один из этих вариантов Бедекту не нравился.
Их отношения менялись по ходу общения. Когда до Бедекта дошло, насколько она молода, его начали мучить сомнения. Она была ребенком, а люди, оказавшиеся рядом с ним, как правило, умирали. «Как правило?» Бедект не смог припомнить ни единого человека, который остался бы в живых после того, как связался с ним. На этот раз, поскольку его противником был бог, Бедект логично предположил, что смерть будет рыскать вокруг него с гораздо большим усердием, чем обычно. Он отослал бы Цюкунфт прочь, если бы так отчаянно не нуждался в ее помощи.
Проклятый список.
«У таких людей, как ты, не должно быть никаких списков, кодексов этики или морали».
Жизнь, которую он вел, была слишком сурова; было попросту опасно иметь какие-то эфемерные кодексы и списки. Если истинные боги – нечто большее, нечто в корне иное, чем безумные Вознесенные люди, – и существовали, их, похоже, не очень волновало, какие отвратительные преступления люди совершают друг против друга.
Такие люди, как Бедект, использовали слабых, воровали у богатых и глупых, их путь устилали трупы. Боги, сколько людей он убил без всяких раздумий. Чувство вины? Он только смеялся над этим. Чувство вины было инструментом для управления идиотами, не более. Он бросил взгляд на Цюкунфт – как двигаются ее бедра, когда она покачивается в седле, как колышется грудь и чуть развеваются падающие на плечи волосы.
Проклятый список.
Поэты и сочинители, не жалея красок, живописали ужас первого убийства, как память о нем годами преследовала людей. Ничего, кроме хохота, эти россказни у Бедекта никогда не вызывали. Что за чушь. Убийство ничего не значило. Конечно, он навсегда запомнил свое первое убийство, но только потому, что первой жертвой стал его отец. Старый ублюдок не понял, что его маленький мальчик стал уже совсем большим, и в очередной раз схватился за ремень.
При этом воспоминании Бедект фыркнул, и Цюкунфт улыбнулась ему своими полными губами, сверкнув зелеными глазами. Он проигнорировал ее, сделав вид, что не заметил улыбки.
Ни разу за все прошедшие с тех пор несколько десятков лет он не почувствовал ни капли вины за свое первое убийство. В любом случае, решил Бедект, благодарность – вот правильное чувство. Первое убийство научило его, что убивать – это очень легко. Также благодаря ему Бедект понял, что насилие не является последним доводом дураков, а скорее, последним средством, к которому прибегают люди, просто не желающие остаться в дураках. Те, кто отказался драться, проиграли. Ими пользовались, их избивали и грабили. Они стали слабыми, стали жертвами.
