Появилась служанка, сверкнула голубыми глазами и покрытым веснушками бедром. Она остановилась у его столика, положила руку ему на плечо.
– С тобой все в порядке?
Ярость перла из него, как из чайника; он стер слезы рукавом. Он хотел было блеснуть своей любимой улыбкой, но вместо этого решил разыграть карту обиженки. Бабам это нравится; их хлебом не корми, дай пригреть на груди птичку с перебитым крылом.
– Да, – ответил он тоном, подразумевающим прямо противоположное.
Она успокаивающе погладила его по спине, и он чуть согнулся, чтобы она ощутила бугры твердых мышц.
– Ты уверен? – спросила она.
– Друг, старый друг, дорогой старый друг… – Вихтих решил внести некоторые правки в свою историю. Скажи он, что его бросили, и сразу в ее глазах он станет жалким. Слабых и жалких мужчин женщины ненавидели с тем же пылом, с каким выхаживали раненых птиц. Да и такая буря чувств в адрес кого? – старика! – будет выглядеть немного подозрительной.
– Она умерла.
Он задержал на ней взгляд своих плоских серых глаз, желая, чтобы она утешила его.
– Это ужасно! Это была – это была твоя жена?
Вихтих быстро прикинул, стоит ли разыгрывать эту карту, и отказался от этой идеи.
– Нет. Просто старый друг. Я приехал в гости. Я собирался остановиться у нее. Я и не знал, что…
– Понимаю, – ответила она, и он знал, что она уже размышляет, а где же он проведет ночь.
– Еще кружку? – предложила она.
Заплатить ему было нечем, так что грех было отказываться, пока предлагали.
– Да, пожалуйста. Еще раз, как тебя зовут?
– Рейниген, – ответила она.
– Извини, – с подавленным видом произнес он. – Столько всего крутится в голове…
Перед тем как уйти, она еще раз ободряюще сжала его плечо, и он отметил, как глаза ее расширились от одобрения, когда она снова ощутила могучие мышцы.
Нет, он определенно убьет Бедекта. Не потому, что Моргену это нужно, а за то, что сволочь с ним сделала. Он заберет все, что у старика есть, и оставит хладный труп.
«Ему давно было пора научиться уважать меня. Я величайший фехтовальщик в мире, а он все время вел себя так, словно может выиграть поединок со мной».
И Вихтих проглотил это оскорбление. Я дам ему знать, прежде чем атакую и убью. Я хочу, чтобы он был готов. Я хочу, чтобы он знал, что грядет и почему.
Он поиграет со старым козлом, несколько раз обезоружит. Бедект поймет, насколько основательно Вихтих во всем его превосходит. И только затем, когда эта жирная скотина будет хрипеть в пыли, Вихтих убьет его.
Когда служанка вернулась с пивом, слезы у Вихтиха давно высохли. Холодная ярость переполняла его. Но он не собирался ее выказывать. Одним из первых уроков, которые он усвоил в детстве, было знание, что чувства – это слабость. Он помнил, как в детстве родители передавали его один другому каждые несколько месяцев, после того как им надоедало с ним возиться. Он помнил, какую сильную боль это причиняло каждый раз. Он помнил тот день, когда понял, что он для каждого из них лишь средство – причинить боль и наказать другого. И он овладел правилами этой игры и превзошел их обоих, настраивал их друг против друга, манипулируя их чувствами, используя их для своей выгоды. В конечном итоге, когда он продал любимую лошадь своего отца – чистокровного жеребца, – чтобы купить себе потрепанную лютню, тот даже не стал возмущаться. Лишь печаль появилась на его лице, словно он наконец понял, насколько оглушительный крах он потерпел как отец.
Много лет спустя, когда у него родился собственный сын, Вихтих поклялся никогда не повторять ошибок отца. Он станет гораздо лучшим родителем. Как только сможет вернуться к нему и его матери – с богатством и славой. Может быть, ему все же удастся заставить Моргена дать обещанный титул Геборене. Вот это будет достаточно впечатляюще.
– А ты не видела ли здесь недавно мужчину одного, – обратился Вихтих к служанке. – Ты бы его обязательно запомнила. Здоровый такой, весь в шрамах. Отсутствуют полтора уха и два пальца. Колени все время трещат, и он таскает с собой большой топор.
Глаза девушки расширились, она кивнула:
– Это он убил твою подругу?
Вихтих сморгнул. Он уже забыл половину того, что только что наплел ей. И тут до него дошло, какой изящный выход из ситуации она предлагает. Просто идеальный.
– Да, – сказал он. – Это он убил ее. Я должен его найти. Он должен заплатить за свои преступления.
– Он был здесь вчера, – ответила она. – Сидел прямо тут, – она кивнула на Вихтиха, – на этом же самом стуле.
Она прикусила верхнюю губу, и та порозовела.
– Много пил. Он был здесь с женщиной.
С женщиной? Со Штелен? Неужели Бедект забрал с собой Штелен, а Вихтиха бросил?
– Чудовищно некрасивой?
– Нет. Как раз наоборот.
Тогда точно не со Штелен.
– Он говорил, куда отправится? – спросил он без особой надежды.
Она покачала головой:
– Но он спросил, в каких мы сейчас отношениях с Готлосом.
Готлос. Бедект решил вернуться туда, где все началось? Зачем?
– Тогда мне придется отправиться туда за ним, – произнес Вихтих, выпрямляясь в кресле и принимая свою лучшую героическую позу. Он услышал, как она вздохнула.
