Павел открыл рот, но Снежков не дал ему заговорить.
— Этих девушек убил я. Разве шизофрения была когда-нибудь смягчающим обстоятельством? Вы знаете не хуже меня: большинство серийных убийц — самые настоящие шизофреники, — упорствовал Антон.
— Но мы не нашли трупов, — мягко сказал Константин.
Лицо Антона исказилось, словно от сильной боли, из его глаз полились слезы. Он схватил себя за волосы и сильно рванул их, выдернув довольно большой клок.
— Я не помню, где я их зарыл, — вдруг зарыдал он. — Лес такой большой, все поляны в нем одинаковые… Если вы дадите вашим людям задание прочесать его, они что-нибудь найдут! Пожалуйста, верьте мне…
Киселев и Скворцов переглянулись. На их лицах было написано недоумение.
— Сначала переговорим с его матерью, — одними губами ответил Павел приятелю, вслух заметив: — Скоро стемнеет, Антон… Сегодня мы все равно никого не найдем. А завтра поедем сюда пораньше.
— Как хотите, — покорно ответил Снежков и обессиленно затих.
Мать Антона, Валентина Дмитриевна, высокая сухопарая женщина, сидела в кабинете Киселева, давясь рыданиями.
— Когда я выходила замуж, я не знала, что мой будущий супруг страдает этой страшной болезнью, — рассказывала она. — Это проявилось уже после рождения ребенка. Агрессивность сменялась периодами депрессии. Потом началось «общение с инопланетянами», жизнь в придуманном мире, из которого его иногда удавалось извлечь при помощи лекарств. В минуты просветления он становился добрым, отзывчивым человеком, ужасно страдающим от своей неполноценности. Муж просил у меня прощения. Беспокоился за судьбу сына, умолял не оставлять его. Но проходило время — и все возвращалось на круги своя. Я не могла его оставить, хотела помочь… Думала: если все останется как есть, то я выдержу. Однако я ошиблась. Последняя ремиссия была очень короткой. Выйдя из больницы, он продержался всего две недели, а потом сообщил мне, что слышит голоса, приказывающие ему принести в жертву нашего сына. Сначала я не поверила. Но с его стороны были попытки, — она снова приложила к глазам платок. — Тогда я приняла решение уйти от него, даже не подозревая: Антон тоже болен… Как же я страдала, когда узнала об этом! — Снежкова громко зарыдала. — Но он — мой сын… Мой крест… — женщина вскинула вверх руки. — И я готова поклясться перед господом: Антон никого не убивал! Его тошнит от одного лишь вида крови. Он всегда уходит из кухни, когда я разделываю мясо.
— Однако он смотрит «кровавые» фильмы, — вставил Константин.
— Об этом я узнала только сегодня, — Валентина Дмитриевна с волнением посмотрела на оперативников. — Но это ничего не значит, это не реальность, а в реальности он — хороший мальчик.
— Ваш хороший мальчик продолжает настаивать на том, что он убил всех этих девушек, — вставит Петр.
Мать вздохнула:
— Он болен.
Лариса всем своим видом показывала, что она на стороне Снежковой:
— По-моему, его надо отпустить.
Лицо Павла отразило его колебания. Он поднял трубку:
— Приведите задержанного Снежкова. Он просто обязан присутствовать при этом разговоре.
Антон, страшно похудевший и осунувшийся всего лишь за один день, бросился к матери:
— Мамочка!
— Антошенька, милый!
Он целовал ее руки, гладил колени:
— Мамочка, прости меня! Я не хотел причинять тебе боль!
Валентина Дмитриевна вытирала платком его мокрые щеки:
— Я тебе верю, верю. Идем домой…
Услышав это, парень изменился в лице:
— Я никуда не пойду, мама! Я должен ответить за свои преступления и явить себя миру.
Женщина схватилась за голову:
— Что ты говоришь?!
Снежков менялся прямо на глазах. Теперь он уже не напоминал испуганного мальчика.
— Я убил их, мама! Ты должна понять. Твой сын — избранник! Ему приказывают свыше. Я слышал голоса. Они приказали мне убить этих студенток. Такова моя миссия на Земле!
Снежкова побелела:
— Не верьте ему! Это ложь. У тебя есть алиби. Ты сам рассказывал мне про каждый свой день. Ты никогда не лгал мне!
— Я солгал тебе впервые в жизни, и это правда, мама, — он чеканил каждое слово, вызывая у Кулаковой чувство жуткого страха. — Они все равно найдут их.
— Значит, у вашего сына нет алиби? — строго спросила Лариса.
Валентина Дмитриевна поднялась со стула, сделала два шага к сыну и рухнула на пол.
Это не произвело на него никакого впечатления. Он по-прежнему невозмутимо смотрел в одну точку, на губах его блуждала дикая улыбка…
Когда врачи «Скорой помощи», констатировав предынфарктное состояние, увезли Снежкову в больницу, а Антона вернули в камеру, оперативники, взмокшие и рассерженные из-за всего происшедшего, отерли платками потные лбы и расчесали взлохмаченные волосы.
— Ну и денек, — заметила Лариса.
— Не говори!
Константин, налив себе полную кружку чаю, отхлебнул большой глоток и выдохнул:
— Какие предложения? Отправим парня в психушку, где его давно дожидаются, или проверим показания подозреваемого?
— Твой вид говорит нам о том, что ты не успокоишься, пока не перекопаешь весь лес, — иронически отозвался Киселев.
— А ты придерживаешься другого мнения?
