Пракстин— Тар стоял на краю своего лагеря, наблюдая, как к нему приближаются три всадника. Полдень давно миновал, и военачальник испытывал сильнейшее нетерпение, поскольку отправил своих воинов с поручением много часов назад. Кринион по-прежнему был болен. После ранения прошло пять дней, а его состояние не улучшалось. Хотя он ненадолго очнулся, множественные раны на его теле не заживали, и Валтув утверждал, что в них начинается заражение. Заражение может убить раненого, а лекарь не умел с ним бороться. Валтув пробовал применять травяные лекарства и пиявок, смачивал раны какими-то растворами и даже заставил Криниона выпить молоко пантеры, но вся так называемая «помощь» оказалась бесполезной. Криниону становилось хуже. Сегодня, в день касады, даже молитвы отца не смогли ему помочь. Кринион нуждался в молитвах человека с большим авторитетом, такого, к кому Лоррис и Прис прислушались бы.
И теперь искусник приближался к лагерю. Священник в сопровождении двух воинов с вытатуированным на лице вороном ехал на простом гнедом коньке, но его широкое одеяние было традиционного шафранового цвета. На лице его читался гнев из-за того, что его вызвали в военный лагерь, а когда он встретился взглядом с военачальником, выражение его лица стало еще более мрачным. Пракстин-Тар скрестил руки на груди. Волей или неволей, но искусник приехал — и военачальник был ему благодарен.
— Подъезжайте сюда, — приказал он.
Воины доставили священника к краю лагеря, где дожидался Пракстин-Тар. Лицо искусника было хмурым и неприветливым. Он не спешился вместе с воинами и продолжал сидеть верхом, гневно глядя на военачальника. Пракстин-Тар дружелюбно протянул ему руку.
— Тебе не причинят вреда, — пообещал он. — Но мне нужно было, чтобы ты сюда приехал. У меня для тебя дело.
— Сегодня я нужен в моей деревне, военачальник, — ответил искусник. — Сегодня касада. Или ты об этом забыл? Пракстин-Тар с трудом подавил гнев и остался вежливым.
— Я пользуюсь тем же календарем, что и ты, священник. Но мой сын болен и нуждается в молитвах. Не будь положение таким отчаянным...
— Я приехал потому, что у меня не было выбора, — прервал его искусник. — Моя деревня страшится твоего мщения. И это — единственная причина, Пракстин-Тар. Ты позоришь священный праздник, посылая за мной вооруженных людей.
— Ты мне поможешь или нет? — вопросил Пракстин-Тар.
— Я ведь здесь, разве нет?
— Тогда поучай меня когда-нибудь в другой раз, священник. Моему сыну ты очень нужен. — Пракстин-Тар подошел к коньку священника и взял его под уздцы. — Слезай.
Искусник выполнил приказ. Слезая с конька, он бережно придерживал полы своего шафранового одеяния. Седла под ним не было — только простая попона. Пракстин-Тар узнал ее узор. Попону сделали в Тарагизе — далекой деревне. Пока армия Пракстин-Тара не трогала Тарагизу, но если священник не поможет, положение изменится. Военачальник поручил коня искусника заботам своих воинов.
— Как тебя зовут? — спросил он у священника.
— Награ.
Пракстин— Тар внимательно посмотрел на своего собеседника.
— Ты очень молод, Награ. Как давно ты стал искусником?
— Какое это имеет значение?
Военачальник не смог ответить на этот вопрос. Возможно, никакого.
— Ты сделаешь для меня все возможное, Награ? Для моего сына?
— Я помолюсь, — ответил тот. Неожиданно его лицо смягчилось. — Так приказывают мне мои боги. Его имя Кринион?
— Да, — сказал Пракстин-Тар. — Он очень болен. Он...
— Твои воины все мне объяснили, — прервал его священник. — Веди меня к нему, и я помолюсь. Но предупреждаю тебя, Пракстин-Тар: Лоррис и Прис уже слышали твои молитвы. Если они на них не отвечают, значит, таков их выбор.
— Этого недостаточно, — возразил военачальник. — Именно для того ты и здесь, искусник. К тебе они прислушаются. Пойдем.
Он гневно зашагал в центр лагеря, где все его воины праздновали касаду. Горели костры, и запах жаркого поднимался высоко на горном ветру. Даже рабы играли и пели, радуясь дню без работы и порки. Только нарец, Грач, усердно трудился. Пракстин-Тар увидел его вдалеке, окруженного горой свежеспиленных бревен. В зубах он держал какой-то инструмент, а в руках — кусок каната. Начатый требюшет пока больше походил на груду неровных поленьев. Пракстин-Тар постарался не обращать на нарца внимания, надеясь, что Награ его не заметит. Пусть священник сосредоточится на молитве и не расспрашивает об осаде. К счастью, Награ шел за военачальником как дрессированный пес и, углубляясь в лагерь, ни о чем Пракстин-Тара не спрашивал. Наконец прямо показался шатер военачальника. У входа на страже стоял воин. При приближении своего господина он опустился на одно колено.
— Он все так же, Пракстин-Тар, — сказал воин, не дожидаясь вопроса.
— Заходи, — сказал военачальник Нагре.
