— И пусть будет страшно. Страх — это не грех. Грех совершается тогда, когда мы бездействуем, когда не решаемся сделать то, что должно сделать, что правильно.
Ричиус Вэнтран печально улыбнулся.
— Моя родина, — сказал он. — Арамур...
— Ты нам нужен! — умоляюще воскликнул Джал, забывший про кровь и слезы, покрывшие его лицо. — Пожалуйста!
— У меня нет армии.
— Мы найдем тебе армию. — Джал сел и снова посмотрел в лицо своему королю. — Ты возглавишь Праведников Меча.
— Они меня не примут.
— Примут. Я их заставлю! — Джал обхватил Вэнтрана за плечи, и двое измученных людей почти упали друг другу в объятия. — Вы — король, государь.
Дети смеялись, собаки лаяли. Веселье Фалиндара выплескивалось за его стены, наполняя ночь добротой и радостью. Мирное предложение Пракстин-Тара настроило осажденных на праздничный лад. Цитадель сияла от свечей и факелов. На каком-то дворе играла музыка. Стоя там, откуда открывался вид на океан, Алазариан слышал веселый смех танцующих женщин. Он повернулся спиной к цитадели и поднял воротник, пытаясь защититься от ночной прохлады. Подняв камень, он сбросил его с обрыва и стал смотреть, как он летит далеко вниз, в окутавшую океан тьму.
Ричиус Вэнтран оттолкнул его. Алазариан проехал столько миль ради этой встречи, он вынес предрассудки Джала и покушение Шинна, он совершил чудо, добившись расположения Пракстин-Тара... Он сделал так много, и только для того, чтобы его отвергли! Мрачное настроение Алазариана окончательно испортило ему вечер. Он был рад, что Пракстин-Тар остановил свою войну, но его миссия заключалась в том, чтобы принести мир в Нар, а не в Люсел-Лор. В этом он потерпел неудачу, и она была невыносима.
Тень Фалиндара легла ему на плечи, пригибая к земле. Совсем недавно это фантастическое сооружение внушало благоговейный трепет, но теперь оно превратилось в памятник его глупости, и Алазариану не хотелось на него смотреть. Ему не хотелось танцевать, не хотелось быть с трийцами... Он мог только лелеять обиду.
Алазариан горько засмеялся.
— Видел бы меня сейчас Лет! Он бы сказал, что я веду себя как ребенок. — Он поднял новый камешек и бросил его вниз. — А я и есть ребенок, идиот!
Вернувшись в Арамур, он снова встретится со своим так называемым отцом, но на этот раз уже как Праведник Джала. Он поднимет на Лета оружие и сделает все, что в его силах, чтобы выиграть войну Бьяджио. Да, он будет рисковать жизнью, но Алазариан вдруг почувствовал, что совершенно не боится смерти. У него нет матери, которая его любила бы, жизнь не хочет давать ответ ни на один вопрос, и весь проделанный путь оказался напрасным. И хотелось Алазариану только вернуться в Нар во главе какой-нибудь армии. Чтобы Лет увидел его таким, с мечом в руке.
А дед? Что подумает о нем Тэссис Гэйл? Алазариан не питал ненависти к старому королю — он ненавидел только Лета. Старика он жалел. Дед убит горем и повредился умом, и его старческий маразм вынудил императора действовать. В свое время Тэссис Гэйл совершил немало зверств. Наверное, он не меньше Лета заслуживает смерти, но в старом короле ощущалась какая-то жалкая невинность. Будь он в здравом рассудке, все обстояло бы иначе.
Алазариан посмотрел на свои руки и вспомнил о том, как его отчитал Вэнтран. Может ли он исцелить деда? Возможно ли такое? Его силы велики, но вряд ли он смог бы исцелить не только больное тело, но и больной разум. Джал говорил, что разум — это душа, а душа находится в ведении Бога.
— Ну, я не Бог, — сказал Алазариан, — но, может быть... Он нахмурил лоб. Есть вероятность, что он сможет помочь старику.
— Алазариан? — окликнули его из темноты.
От неожиданности Алазариан вздрогнул. Удивительное дело — это оказался Пракстин-Тар. Военачальник шел к нему, променяв праздничный Фалиндар на уединенный обрыв. С явным недоумением он посмотрел на Алазариана и заговорил по трийски, задавая вопросы, которые Алазариан не понимал.
— Извини, — сказал Алазариан. — Я не понимаю, что ты спрашиваешь.
Пракстин— Тар остановился перед ним, обведя рукой окружающую их пустоту.
— А, — понял Алазариан, — ты хочешь узнать, что я здесь делаю. — Он пожал плечами. — Не знаю. Наверное, я не настроен веселиться.
Пракстин— Тар кивнул, словно понял его.
— Кэлак хига эйдо. — Он сардонически усмехнулся. — Кэлак?
— Да, — ответил Алазариан. — Кэлак. Он не желает мне помогать, Пракстин-Тар. Весь этот путь оказался напрасным. — Он опустил глаза вниз, страшно жалея себя. — Мне не следовало сюда приезжать. Я зря потратил время.
Внезапно Пракстин-Тар взял его за подбородок, поднял к себе лицо юноши, глядя ему прямо в глаза, и взгляд военачальника был полон гнева.
— Ямо та! — заявил он. — Кканан Кэлак!
— Не понимаю, — сказал Алазариан. Пракстин-Тар протянул ему руки.
— О нет! — воскликнул Алазариан. — Это ты плохо придумал.
