Он лег одетым, и даже не сняв ботинок, так что послушно вышел за Касрином из каюты и поднялся на палубу, где команда все еще готовила дредноут к плаванию. Бьяджио заметил, что гигантский ящик, наконец, затащили на корабль. Он стоял в центре палубы, и одну его стенку отодрали, так что видны, стали четыре высоких металлических баллона, переложенных соломой. Узнав Бьяджио, матросы прекратили работу, с любопытством глядя на него. Им овладело чувство ужасной неловкости. Ему лучше всего удавалась работа за сценой, планы, которые строились в тени. А еще он умел разговаривать с людьми самого благородного происхождения, такими, как он. В ходе своей карьеры ему никогда не приходилось иметь дело с простолюдинами. Пока Касрин собирал людей, Бьяджио беспокойно дергался. Матросы спускались с мачт, чтобы послушать Бьяджио. Офицеры оправляли форму и подходили ближе. Бьяджио почувствовал, что у него потеют ладони.
«Спокойно, — укорил он себя. — Они же просто слуги».
Со слугами ему уже случалось разговаривать. На самом деле он посылал сотни людей на смерть. Но это было в пьянящие дни Аркуса и снадобья Бовейдина, и эти два фактора делали его руку железной. Теперь он был просто человеком, как и окружающие его моряки.
— Ну ладно, — неловко начал он. — Капитан Касрин решил, что мне следует поговорить со всеми вами, сказать, что нас всех ждет. Первое, что мне, наверное, следует сказать, это то, что мне очень приятно оказаться на вашем корабле. Вы все оказываете мне огромную услугу. — Он помолчал, оценивая реакцию слушателей. К его глубочайшему изумлению, некоторые из них ободряюще ему улыбались. — А еще вы оказываете огромную услугу всей империи, — добавил он, и голос его окреп. — Я не могу обещать вам, что мы все останемся, живы, но дело, за которое мы сражаемся, благородное и справедливое. Я понимаю, что вам, возможно, будет трудно в это поверить, поскольку это говорю я. Но у вас хватило силы, чтобы стать на сторону капитана Касрина, выступившего против Никабара. Вы понимаете, что война с Лиссом не нужна и что ради империи ее следует прекратить.
Раздался хор одобрительных возгласов. Касрин и его первый помощник Лэни пристально смотрели на Бьяджио. Как и остальная команда, они хотели проверить, не ошиблись ли, решив довериться своему нечестивому пассажиру. Сейчас они как никогда нуждались в вожде. Бьяджио картинно распростер руки.
— Вы все — участники великого поворота в жизни империи! — провозгласил он. — То, что мы будем делать в ближайшие недели, решит судьбу ваших детей. Мир с Лиссом совершенно необходим: это краеугольный камень спокойного будущего. Но одного его будет мало. От команды этого корабля потребуются и другие дела. Я уже говорил об этом капитану Касрину, и он мне верит. Вас я только прошу выполнять свой долг, оставаться верными Касрину и мне и верить моим словам: эта наша тайная работа необходима как воздух.
Экипаж «Владыки ужаса» молча смотрел на Бьяджио. Император кашлянул.
— Это все, — сказал он.
Поняв, что его речь закончена, команда вернулась к своим делам. Бьяджио повернулся к Касрину и ухмыльнулся.
— Ну? Как вам это?
— Неплохо. Я только надеюсь, что вы говорили правду. С этим Касрин ушел, оставив Бьяджио стоять в центре палубы.
— Тут каждое слово было правдой, — серьезно произнес Бьяджио.
Теперь ему надо будет это доказать.
Дом Лоттсов стоял у моря, далеко от беспокойной границы, отделявшей Арамур от Талистана. Это был удивительный дом, напоминавший маленький замок, — и в былые дни там жилось счастливо. Во времена до узурпации семья
Лоттсов твердо стояла на стороне Вэнтранов и даже сражалась с Талистаном за независимость. Род Лоттсов имел богатую историю, переплетенную с историей королевской семьи, и те его представители, которые по-прежнему жили в замке, гордились своим прошлым и настоящим. Несмотря на оккупацию, несмотря на внешнюю преданность Гэйлам, они все так же любили Арамур и жаждали свободы своей родины.
Но их было мало — тех, кто носил имя Лоттс, — и в эти дни подозрений их число стремительно уменьшалось. Правитель Лет имел в Арамуре полную власть, и вся страна находилась под пятой Талистана. Никого не интересовало наличие королевской крови и верная служба в прошлом. В эти темные дни правителей главным было повиновение. Те, кто слушался Лета, оставались в безопасности — по крайней мере, кажущейся. Им позволено было сохранить земли и титулы. Если человек платил, непомерные налоги и молчал, когда его дочерей насиловали, а сыновей превращали в рабов, тогда он мог пользоваться «покровительством» правителя Лета.
У тех, кто противостоял правителю, жизнь была менее спокойной. Их ждали трудности, штрафы и тюрьма. А для аристократов существовал домашний арест.
