Искусник расправил свои шафрановые одеяния.
– Они меня знают. Я могу немного влиять на военачальника. – Он снова махнул рукой Грачу. – Эй, ты! Веди нас к Пракстин-Тару.
Грач повиновался.
– Сюда, – пригласил он. – Пракстин-Тар сейчас со своим отрядом.
Но когда они прошли всего несколько шагов, раб схватил Алазариана за локоть и прошептал:
– Помоги мне, юноша! Забери меня отсюда! Алазариан вырвал руку.
– Сначала мне надо поговорить с военачальником.
– Военачальник не станет тебя слушать! Ты должен мне помочь…
Награ отвесил Грачу оплеуху.
– Молчи, нарец. Мы здесь не ради тебя, жалкое существо.
Алазариан был неприятно поражен. Похоже, Награ питал к нарцам такое же презрение, как и воины Пракстин-Тара. Он приотстал на шаг, отстраняясь от Грача, и пошел рядом с Джалом. Раб вел их в самый центр лагеря. Верховые воины ехали по обе стороны от них с презрением на лицах. Воины и рабы смотрели на странную процессию с изумлением. Трийские ребятишки выглядывали из-за материнских юбок, а женщины с усталыми лицами поднимали на них гневные взгляды от корыт с бельем. Их серые глаза были почти безжизненны. Рабыни? Алазариан решил, что это вполне возможно. Он уже почувствовал жестокость Пракстин-Тара и не сомневался, что военачальник способен обращать в рабство и женщин.
Наконец Грач остановился и указал рукой на группу радостно кричащих людей.
– Пракстин-Тар там, – сказал он Нагре. – В середине. Смотрите.
Несколько десятков мужчин стояли кругом и выкрикивали комментарии по поводу чего-то, что происходило в центре. Алазариан услышал радостные крики и что-то вроде рычания зверя. Награ протолкался сквозь толпу зрителей, отталкивая воинов в сторону. Алазариан и Джал двигались следом. Внутри круга оказалась разъяренная кошка, огромная, как тигр, и белая, как снег. Пасть зверя скалилась в гневном рыке, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Обнажив клыки и зарываясь когтями в грязь, животное присело, готовясь к прыжку и следя желтыми глазами за своим мучителем. Тот кружил вокруг кошки, вооруженный только веревочным арканом. Мужчина двигался с легкостью и изяществом танцора, медленно, почти не дыша. На нем был пепельно-серый костюм воинов Пракстин-Тара, но куртка была изорвана в клочья, а на обнажившейся груди видны были кровоточившие раны от когтей.
– Это он, – сказал Грач у них за спинами. – Пракстин-Тар.
– Что он делает? – спросил Джал. Грач ухмыльнулся: – Показывает, чего он стоит.
Награ со вздохом покачал головой.
– Вот человек, который хочет умереть.
Они стали смотреть, как Пракстин-Тар подбирается к готовой к броску кошке (Алазариан решил, что это – снежный барс). Известные людоеды, снежные барсы служили завидной добычей охотникам, стремящимся добыть ценную шкуру, но остальные старались держаться от них подальше. Похоже, Пракстин-Тар к «остальным» не относился. Алазариан смотрел, как военачальник дожидается нападения зверя, медленно перемещая руки с арканом взад-вперед. Барс настороженно наблюдал за ним, а потом, раскрыв пасть, разразился мощным рыком. По лбу военачальника текли струйки пота, капая на грудь. Он начал раскручивать над головой аркан. Барс снова зарычал и сделал молниеносный выпад лапой. Пракстин-Тар отпрянул. Толпа воинов захохотала.
– Я не понимаю, – сказал Алазариан. – Что он делает?
– Показывает себя, – объяснил Награ. – Пракстин-Тар уже много месяцев пытается взять Фалиндар, и у него не получается. Возможно, он хочет доказать своим воинам, что по-прежнему силен.
– Как глупо! – заметил Джал.
– Но он же погибнет! – воскликнул Алазариан. Награ коротко рассмеялся:
– Сомневаюсь. Не успел Алазариан возразить искуснику, как Пракстин-Тар перешел в наступление. Он бросился к барсу, держа петлю обеими руками. Кошка увернулась и стремительно выбросила лапу, ударив военачальника по руке. Пракстин-Тар яростно взвыл. Кровь потекла из глубокой царапины, однако человек не стал отступать. Его длинные руки свернулись, словно два змея, захватив барса, на которого он навалился. Человек и барс, сплетясь в клубок, покатились по кругу, налетая на поспешно отскакивающих зрителей. Толпа приветственно закричала, Пракстин-Тар взревел. Он лежал на спине, прижимая кошку к груди, и старался удержать бьющегося зверя, который замахивался лапами и щелкал клыками. Пракстин-Тар перекатился, ругаясь и хрипя, попытался набросить веревку на шею барсу. Его руки оказались рядом с челюстями зверя, и зубы впились ему в ладонь. Опять брызнула кровь. Пракстин-Тар выпустил веревку и передавил горло барса локтем, навалился на зверя всем телом. Барс прекратил дергаться. Выпучив глаза, он пытался дышать. Воины совершенно обезумели. Окровавленный и выбившийся из сил Пракстин-Тар не разжимал рук. Все жилы на его шее напряглись. Однако он не убил барса. Не слышно было хруста ломающихся костей, он не свернул кошке голову. Неспешно, в чудовищном напряжении сил, военачальник дожидался, чтобы животное потеряло сознание. Прошла еще минута – и глаза барса закрылись. Голова упала в пыль, животное лежало неподвижно.
