Внешние признаки раскаяния имели исключительное значение для Франца, особенно во время этого третьего акта, на месте казни. Он с одобрением пишет о том, как один убийца, мучимый угрызениями совести, «
Последнее причастие представляло собой особенно наглядное проявление покорности, и Франц всегда беспокоился, когда бедные грешники в последнюю минуту демонстративно отказывались от него. Фогель с готовностью принял причастие, но в другом случае Ганс Шренкер (по кличке Лентяй) многократно отказывался принимать лютеранское причастие, «
Среди «наихудших смертей», описанных Францем Шмидтом позже, встречается затянувшееся испытание печально известного разбойника Ганса Кольба (он же Длинный Кирпичник, он же Братец Упрямец):
Поскольку он не мог сбежать из тюрьмы, он прокусил свою левую руку прямо сквозь вены. Когда он был исцелен от этого и вышел, в последний день он снова отгрыз кусок своей правой руки размером с монету и толщиной в дюйм, думая, что таким образом истечет кровью до смерти… [взамен этого] как убийцу, грабителя, разбойника и вора, который много раз крал, его казнили с помощью колеса, сначала сломали четыре конечности, и, наконец, тело его, как фальшивомонетчика, сожгли. Он делал вид, что не может идти, так что его нужно было нести. Совсем не молился и велел священнику замолчать, говоря, что он все это знает и не хочет этого слышать и что у него болит голова. Бог знает, как он умер[156].
Практически все признания Франца о случаях тяжелых смертей появляются в дневнике намного позже, когда его положение в профессии стало стабильным. Но даже тогда он не был полностью откровенен, особенно в отношении таких фиаско, которые могли плохо отразиться на владении им ситуацией. Например, об удачливом воре Георге Мертце (по кличке Колотушка) палач пишет только то, что осужденный «
