Нетрудно понять, как Франц относился к своему пресловутому зятю, ведь тот был человеком, который не только совершил ужасные преступления, но и чья связь с семьей Шмидта угрожала разрушить старательно взращенную палачом репутацию. Что характерно, несколько свидетельств подтверждают родство между двумя мужчинами, но сам Франц ни разу не упомянул об этом в дневниковой записи о казни. И все же, возможно из-за почтения к сестре, Франц отговорил свое начальство от беспрецедентных «шести вырываний плоти горящими щипцами… два перед ратушей, два перед церковью Св. Лаврентия и два у церкви Св. Марты у городских ворот», после чего должна была последовать долгая смерть от колесования. Шмидт заявил, что столь многочисленные вырывания плоти убьют осужденного до того, как он прибудет на место казни. Члены магистрата в ответ уступили до двух, если палач согласится сделать из Вернера «ужасающий пример». Однако они отклонили «в благородных выражениях» ходатайство отчима и сестры Вернера о смягчении приговора: замену колесования обезглавливанием. Таким образом, они вынудили палача обращаться со своим зятем как с любым другим убийцей-грабителем и исполнить предписанные два вырывания плоти в повозке для осужденных, движущейся к Воронову Камню, а затем совершить жестокую казнь колесованием.
В день казни, когда Майстер Франц уже отложил раскаленные щипцы и приготовился колесовать Вернера, капеллан спросил бедного грешника, есть ли у него «какие-либо другие злые дела, в которых он хочет сознаться», дабы облегчить собственную душу и чтобы подозрение не пало на невинного человека. Один летописец утверждает, что Вернер затем «долгое время говорил на камне для казни со священниками, а также с палачом, который был его зятем». Другое свидетельство воссоздает некоторые детали этого разговора, сообщая, что «Майстер Франц, который был его зятем, заверил его, что хочет помочь ему пройти через все как можно быстрее», если только Вернер расскажет больше о своих преступлениях. Вместо этого осужденный просто повторил имена ранее казненных товарищей, а затем объявил, что и так сказал достаточно. Свои последние слова он адресовал Майстеру Францу, который стоял уже с колесом в руках, и загадочно попросил того напомнить о нем дочери мясника Вольфа Кляйнляйна. Независимо от того, что имел в виду Вернер, его зять решительно нанес тому 31 удар колесом, демонстрируя всем собравшимся полное отречение от этого «убийцы и грабителя». Франц Шмидт много и усердно работал и зашел слишком далеко, чтобы такой человек мог потянуть его ко дну[272].
Через несколько месяцев после казни Вернера, в феврале 1585 года, сам Франц пережил несколько глубоко личных ударов. Весной умер его отец Генрих. Записи о точной дате смерти или похорон не сохранилось; мы знаем только, что это было после 22 февраля, последней публичной казни, проведенной Майстером Генрихом, и до 1 мая, когда его имущество уже было разделено между дочерью в Кульмбахе и сыном в Нюрнберге. Многолетний помощник Майстера Генриха, Ганс Райншмидт, сменил своего начальника в должности палача Бамберга[273]. До конца мая умерла и вдова Генриха, и Франц вновь вернулся в Бамберг, чтобы позаботиться о делах своей покойной мачехи[274].
Что значил для Франца тот факт, что его отец умер до того, как их общая мечта о восстановлении семейной чести смогла реализоваться? По крайней мере, Генрих прожил достаточно долго, чтобы стать свидетелем пожизненного контракта своего сына со знаменитым городом Нюрнбергом, а также увидеть рождение трех внуков. К сожалению, Франц едва ли успел оплакать своих отца и мачеху, прежде чем случилось еще одно бедствие. Тем летом на Нюрнберг обрушилась очередная эпидемия чумы, погубив более 5000 человек за несколько последующих месяцев[275]. Среди жертв оказались и дети Франца – четырехлетний Вит и трехлетняя Маргарита. Смерть детей была гораздо более распространенным явлением в домодерной Европе, чем сегодня, но это не делало ее менее болезненной для родителей. Точные даты смерти Вита и Маргариты не дошли до нас из-за царившей во время эпидемии неразберихи, но мы знаем, что в какой-то момент в 1585 году Франц купил семейный участок на кладбище Св. Роха, одном из самых престижных кладбищ Нюрнберга, расположенном вблизи от городских стен[276]. Возможно, он считал, что хотя бы таким образом может оказать честь своим маленьким детям, ушедшим до того, как он смог завершить задачу по восстановлению доброго имени семьи. Большего мы знать не можем.
