В полицейской машине без опознавательных знаков находились инспектор Специального отдела и констебль Джон Робинсон, сотрудник штабного мобильного подразделения поддержки. Констебль Робинсон вышел из машины и подошел к пассажирской стороне подозрительного автомобиля, где сидел Кэрролл. Он выстрелил из пистолета через окно, убив человека из ИНОА. Затем констебль Робинсон обошел машину спереди, на ходу перезаряжая пистолет, и четыре раза выстрелил в Грю, убив и его. Ни один из людей ИНОА не был вооружен.
Эти три перестрелки, в ходе которых полиция убила шесть человек в небольшом районе Ольстера чуть более чем за один месяц, должны были спровоцировать серию расследований. Они вызвали большую тревогу в офисе Северной Ирландии и в Вестминстере. Человек, занимавший в то время ключевую должность в штабе войск в Северной Ирландии в Лисберне вспоминает: «Для меня это стало таким же большим шоком, как и для любого другого гражданина». Однако к его заявлению следует отнестись с некоторой осторожностью, поскольку считалось, что оперативники армейского наблюдения из 14-й разведывательной роты были причастны к событиям, приведшим к расстрелу Грю и Кэрролла.
Эти убийства стали известны как случаи «стрельбы на поражение» из-за убеждения националистического сообщества в том, что существовал полицейский заговор с целью убийства подозреваемых. Многие националисты не понимали, как можно оправдать расстрелы. Вдова Маккерра, Элеонора, заявила на пресс-конференции: «Если они думали, что их подозревают в терроризме, почему они не пришли ко мне домой той ночью и не забрали Жервеза?»
Дело о «стрельбе на поражение» должно было стать величайшим кризисом за девять лет пребывания Джека Хермона на посту главного констебля, незаживающей раной, которая на протяжении многих лет позволяла республиканским пропагандистам использовать самые мрачные опасения католической общины по поводу полиции. Ситуация усугубилась, когда выяснилось, что полиция придумала истории прикрытия, чтобы объяснить, что произошло в каждом инциденте.
Журналистам сообщили, что трое бойцов ИРА прорвались через блокпост на дороге, ранив сотрудника полиции, и что КПО была там в рамках обычного патрулирования. В деле Грю и Кэрролла также говорилось, что их автомобиль наехал на дорожное заграждение, в результате чего снова пострадал сотрудник полиции. Ничего из этого не было правдой. В то время как многие солдаты и полицейские не считают неправильным использование историй прикрытия для прессы, некоторые возразили бы против того факта, что офицеры также были проинструктированы сообщать те же версии сотрудникам уголовного розыска, которые расследовали убийства, как это обычно бывает после инцидентов со смертельным исходом такого рода.
После внутреннего расследования Королевской полиции Ольстера, проведенного заместителем главного констебля Майклом Макатамни, Генеральный прокурор решил выдвинуть обвинения в убийстве против трех полицейских, участвовавших в первой перестрелке, и против констебля Робинсона, за его роль в инциденте Грю и Кэрролла.
Главный констебль Хермон в ответ попытался заблокировать обвинения в убийстве. В более позднем телевизионном интервью он сказал: «Судебное преследование этих офицеров было бы совершенно катастрофическим: а) потому, что они никогда не были бы осуждены ни за какое преступление и уж точно не за убийство, и б) что последовавший за этим протест со стороны определенных элементов сообщества мог нанести ущерб нашим источникам разведывательной информации». Очевидно, он пригрозил уйти в отставку, если обвинения будут выдвинуты, чего на самом деле он не сделал.
Когда констебля Робинсона судили в начале 1984 года, он показал, что офицеры СО в участке Гоф приказали ему изложить ложную версию событий. Его и других офицеров также попросили подписать формы, указывающие на то, что они будут соблюдать Закон о государственной тайне, что они уже обязаны были делать как полицейские. Специальный отдел хотел скрыть факты о том, что они ждали машину на основе достоверных разведданных, и что констебля Робинсона сопровождал инспектор Специального отдела, а также фактические обстоятельства стрельбы. Эти разоблачения побудили Генерального прокурора предложить провести еще одно расследование на предмет того, существовал ли заговор с целью исказить ход отправления правосудия.
Судебный процесс трех полицейских по делу об убийстве, причастных к первому инциденту, также выявил ложные улики. Лорд-судья Гибсон, судья первой инстанции, признал этих людей невиновными. Он раскритиковал Генерального прокурора за то, что тот вообще возбудил это дело, спросив, рассматривалось ли, какое влияние такое дело окажет на моральный дух и репутацию полиции и вооруженных сил в целом. Он похвалил полицию за храброе поведение и за то, что она «привлекла трех погибших мужчин к ответственности, в данном случае к суду последней инстанции».
