— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — Ее сердцебиение вспыхивает на мониторе, пульс учащается. Отчаянный писк монитора может вызвать врача или медсестру в любую секунду.
Я бросаю на нее последний взгляд, ненавидя беспорядок, который мы создали вместе.
— Хорошо. Не волнуйся. Я ухожу, — шепчу я. — Но просто, чтобы ты знала… Я действительно любил тебя тогда. Сильно. Почти так же сильно, как люблю сейчас. Прощай, Стелла.
КЭРРИ
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
Некоторые истории не получают счастливого конца.
Это трудно принять, но так случается чаще, чем вы думаете. Некоторые проблемы непреодолимы, пропасть слишком широка, разрез слишком глубок.
В конце концов, Олдермен появляется в больнице, и я противостою ему за то, что он сделал. Так уж вышло, что, похоже, мы с ним действительно одна семья. Настоящая семья, связанная кровью через Джейми. Его тетя была матерью Джейми. Все это время он знал, но не сказал ни слова. Одетый, как всегда, в свежий, красивый, сшитый на заказ костюм, Олдермен стоит у окна спиной ко мне, его плечи напряжены, выдерживая мою словесную атаку в абсолютном молчании. Я в ярости и использую все мерзкие и жестокие слова, какие только могу придумать, и этого все равно недостаточно. Говорю ему, что ненавижу его всеми фибрами души за то, что он разрушил то, что у меня было с Дэшем, и он не издает ни звука. Я даже больше не знаю, был ли только он ответственен за это. Я не знаю, кого винить. Себя? Дэша? Олдермена? Рэна? Фитца? Кевина? Джейсона? Свою мать? Я могла бы закрыть глаза, бросить камень, и было бы трудно не попасть в кого-то, кто не виновен.
Но игра в вину? Все это так... бессмысленно.
Моему новому брату, к которому я все еще отношусь со здоровой долей подозрений, есть что сказать по этому поводу.
Джейми, который живет в Нью-Мексико в каком-то комплексе, жует зубочистку, говоря мне:
— Любовь делает нас всех глупыми, детка. Мы делаем самое тупое дерьмо людям, о которых заботимся. Мы лжем, жульничаем, воруем, — он смотрит в потолок, словно перебирая воспоминания, — похищаем, убиваем, проворачиваем аферы, сжигаем федеральные здания…
— Думаю, тебе лучше остановиться на этом, прежде чем еще больше себя изобличишь. — Я хватаю свою дерьмовую, ультра-комковатую больничную подушку, закрываю ею лицо, и Джейми смеется.
Он дергает подушку, конфискует ее и жестом предлагает мне сесть вперед, чтобы он смог засунуть ее мне за спину.
— Все, что я хочу сказать, это то, что Ма... — Он смеется себе под нос. — Олдермен сделал то, что считал лучшим для тебя. Как и твой маленький британский парень. — Он поднимает брови, заставляя меня замолчать взглядом, прежде чем я успеваю прервать его. — Ты сделала то, что считала лучшим. Никто из вас не хотел никому навредить. Все пошло наперекосяк, но ваши намерения были хорошими. Теперь возникает вопрос: как пройти мимо этого? Ты этого хочешь? Ты простишь или будешь держаться за обиду до конца вечности, страдая и чувствуя себя дерьмово, потому что…
— Хорошо, хорошо. Ты высказал свою точку зрения, — стону я.
Его глаза совсем не похожи на мои. Они поразительные, очень синие, как кусочки льда. Хотя форма его лица немного похожа на мою. И это странно, но мы одинаково морщим носы, когда думаем. Также обнаружила, что, как и я, Джейми действительно хорош в математике. Очень хорош. Лучше, чем я когда-либо буду. Его мозг — молниеносный компьютер, обрабатывающий самые сложные проблемы и решающий их без остановки. По его словам, проблема, с которой я столкнулась, не требует аналитического ума.
— Все очень просто. Ты упрямишься. И я могу это сказать, потому что теперь мы семья, — говорит он, сцепляя пальцы за головой.
У него полно татуировок. И шрамов тоже полно. Уверена, что у моего нового сводного брата есть истории, но я все еще слишком застенчива рядом с ним, чтобы попросить рассказать о них. Однако Джейми не стесняется.
— Как только возьмешь себя в руки и окончишь ту тюрьму на горе, ты останешься со мной на некоторое время, — говорит он. — Я расскажу тебе о нашем дорогом папочке. Но на данный момент, если вкратце: наш отец не очень хороший чувак.
Я уже знаю это. Он жил в Гроув-Хилле, черт возьми. Всю мою жизнь он жил в семи милях и ни разу не пришел проверить мою мать. Он даже ни разу не связался с ней, чтобы узнать, мальчик я или девочка. Мне он неинтересен. Но Джейми? Мне кажется, Джейми мне нравится. Я поеду и останусь с ним на некоторое время, как только закончу учебу. Другая часть? Та часть, где я должна взять себя в руки? Не уверена, насколько это возможно.
Мне все еще придется видеть Дэша каждый день. До окончания школы еще несколько месяцев. У меня есть весенние каникулы, чтобы привыкнуть к мысли, что я снова буду рядом с ним, буду сидеть напротив него на английском, но все это будет нелегко.
Элоди навещает меня каждый день. Она мне этого не говорит, но я знаю, что Дэш приходит с ней. Это его почерк я вижу на стикерах, прикрепленных к домашним заданиям, которые подруга приносит для меня. Домашние задания тех занятий, которые я делю с ним.
