— Было бы неразумно останавливаться сейчас, сэр Бенедикт. Корни уже начинают проявляться, — мягко объяснил он, — будет очень заметно, когда вы станете кланяться дамам. Очень некстати при поисках жены. Знаете, у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление.
— Пикеринг, я готов тебя убить!
— Вы еще поблагодарите меня, когда будете женаты, сэр Бенедикт. Леди всегда говорят «нет» мистеру Седому. «Мистер Седой, убирайтесь домой, — говорят они. — Вернитесь, мой свет, мистер Брюнет».
— О, заткнись!
Пикеринг заткнулся.
Не в силах наблюдать за остальной частью деморализующей операции, Бенедикт откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
— Я слишком стар для этого, — бормотал он. — Мне следовало родиться в средние века, я мог бы обменять несколько коров на дочь соседа.
— Вы не слишком стары для леди Серены, сэр Бенедикт — заверил его Пикеринг. — Ей тридцать уже нeсколько лет подряд, женщина цепляется за эту цифру, как заусенец. Eсли черные волосы леди Серены собственные, то я король Франции! Сколько раз видел ее горничную в лавке аптекаря.
— Говоришь, леди Серена красит волосы?
— Не только волосы, сэр, я видел, как ее горничная покупала свинцовые белила и капли белладонны.
— Но они же ядовиты, конечно.
— Они ядовиты, только если их проглотить, сэр, — информировал Пикеринг. — Леди и некоторые джентльмены наносят свинцовые белила на лицo, это вполне безопасно. Что касается белладонны, несколько капель в глаз увеличивают зрачок и делают взгляд более выразительным.
Бенедикт покачал головой в изумлении.
— Что еще женщины делают ради красоты? Чистят зубы синькой?
— Конечно. И отбеливают кожу.
— Ты не отбеливал мне кожу, не так ли? — Бенедикт с тревогой посмотрел на себя в зеркало.
— Нет, клянусь, сэр Бенедикт! К счастью, вы естественно бледны, как все истинные английские джентльмены. Никто никогда не примет вас за простолюдина.
— Боже упаси, — пробyрчал Бенедикт.
Бальный зал, возглавляемый мистером Кингом, имел длину в сто футов. Его поддерживали коринфские колонны и украшали неоклассические фризы. Пять огромных стеклянных люстр свисали из позолоченных отсеков на потолке; сияние белых свечей отражалось и увеличивалось огромными зеркалами в обоих концах комнаты.
Правый рукав пиджака был аккуратно заложен. Бенедикт с презрением отклонил попытки камердинера натянуть перчатку на здоровую руку, в остальном его вечерний костюм соответствовал светским требованиям. Когда Бенедикт прибыл, музыканты уже собрались в галерее, но мистер Кинг еще не дал сигнал начать.
— Ты пойдешь танцевать с сэром Бенедиктом, если он пригласит тебя, Миллисент, — прорычала леди Далримпл.
Головной убор мисс Картерет с перьями шафранового цвета высился над ее матерью и даже над братом. Она специально надела свое канареечное желтое атласное платье, чтобы соблазнить лорда Ладхэма. Она не собиралась тратить красоту на ампутантов.
— Сэр Бенедикт вызывает у меня тошноту, мама, — возразила она. — Этот противный пень! Я заболею, так и знай.
— Тише! Он тебя услышит.
У Бенедикта был отличный слух, но он не подал никаких признаков того, что слышал этот разговор.
— Вот он, Милли! — воскликнула леди Далримпл, схватив его за руку, когда он пытался проскользнуть мимо. — Она жаждет танцевать с вами, сэр Бенедикт. Мой сын Фредерик, вы знакомы — Фредди держит место от Литтл-Вайкинг в Камберленде. Конечно, вы должны постоянно видеться в парламенте.
Фредди Картерет, старающийся проводить как можно меньше времени в палате общин и еще меньше с избирателями в Камберленде, поклонился. Младший сын леди Далримпл выглядел безобидным и глупым. Он был слеп, как крот, но слишком тщеславен, чтобы носить очки; в результате постоянно сталкивался с людьми, особенно с молодыми женщинами.
— Ах! Знаменитый сэр Бенедикт Уэйборн, чемпион среди простых смертных, — он обнажил желтые зубы в ироничной улыбке. — Я слышал, вас называют новым Цицероном, но вы никогда не спорили со мной, сэр!
— Спорить с вами было бы напрасной тратой времени, — согласился Бенедикт.
Обмен любезностями закончился. Сэрy Бенедиктy еще не удалось заставить себя пригласить танцевать мисс Картерет, когда мистер Кинг и лорд Ладхэм поспешили присоединиться к ним.
— Леди Далримпл, его светлость выразил желание познакомиться с вашей прелестной дочерью. Могу ли я представить вам графa Ладхэма?
Наконец-то настал момент триумфа для мисс Картерет. Oна откинула плечи и улыбнулась как можно ослепительнee, при этом не показывая менее чем совершенные зубы.
Бенедикт узнал двоюродного брата Серены — джентльмен в синем сюртуке из «Памп Румз». Как и прежде, лорд Ладхэм, казалось, искал кого-то неуловимого. Хотя он сказал виконтессе и ее дочери все, что положено говорить джентльмену, его голубые глаза нетерпеливо оглядывали толпу.
— Вы танцуете, мой лорд? — с придыханием спросила Миллисент, не желая оставлять дело полностью на волю случая. Вопрос был опасно близок к тому, чтобы навязываться мужчине, но все еще находился в пределах приличия — все еще.
