— Замок? Фермерский дом с зубчатыми стенами! — крикнула леди Далримпл. — Когда я вспоминаю, как я там страдала… Такие тесные помещения! Такие равнодушные слуги! Такой шум от этого огромного адского пса! И когда моя лодыжка наконец зажила, что должно произойти? Я упала на лестнице и снова поранилась! Я думала, мы никогда не уeдем!
— Воны, без сомнения, разделяли это чувство, — пробормотал Бенедикт.
— Что? — взвилась леди Дэлримпл.
— Наверное, Вонам немало стоило развлекать вас более двух месяцев, — отметил Бенедикт.
— Их вина́, — холодно ответила виконтесса. — Подумать только, притворятся богатыми! Я никогда в жизни не была так обманута!
— А как же я? — добавил мистер Картерет. — Я попросил девушку выйти за меня замуж! Был бы сейчас в корзине, если бы она сказала «да».
— Боже мой, я тоже! — воскликнул Ладхем.
— Положитесь на нас, мой лорд, мисс Вон — охотница за состоянием! — сказалa леди Далримпл, полностью отказавшись от тонкого подхода.
— Как удачно, что она отказалась выйти замуж за вашего сына, мадам, — с иронией сказал Бенедикт.
— Да, — согласился лорд Ладхэм, — eсли она охотница за состоянием, ей следует выйти замуж за кого-то с… ну, с состоянием, знаете. Вы скажете ей, мисс Картерет, поскольку вы такие хорошие друзья, что мой доход составляет десять тысяч в год? Ну, собственно говоря, я не хочу никого обманывать — девять тысяч семьсот с лишним. — Он беспомощно пожал плечами. — Мой человек может получить точную цифру.
Бенедикт недоверчиво покосился на него. Серена права, беспокоясь о кузене, подумал он. Молодой человек, похоже, ничему не научился из фиаско с оперной танцовщицей.
— У нее лицо ангела, — блаженно вздохнул Ладхэм.
— Да, действительно, — подтвердила леди Далримпл. — Миллисент восхищаются, куда бы она ни пошла, и конечно, у нее двадцать тысяч фунтов, или так мне говорил лорд Далримпл, — поспешно добавила она. — Я никогда не забочусь о деньгах, понимаете. Милли тоже не похожа на некоторых юных леди, которые должны выкручиваться, как могут и просчитывать, как умеют. Я всего лишь женщина с птичьими мозгами, мой лорд, и не претендую на то, чтобы быть другой.
— Извините, — сказал Бенедикт, не в силах больше терпеть махинаций, которые — по крайней мере для него — были настолько прозрачными. — Я должен засвидетельствовать свое почтение леди Серене.
— Какой грубый человек! — воскликнула леди Далримпл, когда он отошел. — Он даже не пригласил Миллисент танцевать.
Лорд Ладхэм пробормотал какое-то оправдание, мол, ему тоже надо выразить почтение леди Серене, и галопом бросился прочь. Леди Далримпл вздохнула. Иногда — даже если человек делает все, что может! — дела идут не так, как хотелось бы.
— В конце концов, остается Фицвильям, — сказала она, поднимая лорнет.
— Мне не нравится священник, — отказалась Миллисент. — И он плохо пахнет. Я хочу быть графиней.
— Если лорд Мэтлок и его два сына умрут, будешь, — пообещала ее мама. — Никто не ведает. Ах, мистер Фицвильям! Бедная Миллисент так долго мечтала увидеть вас!
— Полагаю, леди Дэлримпл думала, что я говорю о ее дочери, — поведал Ладхэм, когда догнал Бенедикта. — Но на самом деле я говорил о мисс Вон.
— Я догадался об этом, — вежливо ответил Бенедикт. — Из того, что я мог наблюдать, Ваша светлость не говорит ни о чем и ни о ком другом.
Ладхэм принял это за приглашение распространяться о своем любимoм предмете:
— Впервые я увидел мисс Вон под дождем, eстественно, я предложил ей свой зонт. Я сказал девушке, что она Венера, выброшенная на берег, но полагаю, мисс Вон меня не поняла. Она велела мне уйти.
Когда леди Серена царственно наклонила голову, Бенедикт не мог не заметить, насколько черные у нее волосы, такие же невероятно черные, как у него. Красивое лицо тоже было нарисовано. Ее служанка была прекрасной художницей, правду выдавали только морщинки в уголках глаз и рта. Как всегда, элегантно и просто одетая, она ни следовала слепо последней моде, ни стояла в стороне. В то время как другие незамужние женщины, казалось, выскальзывали из одежды, декольте Серены обнажало лишь скромный намек на грудь.
— Я вижу, вы встретили моего глупого кузена, сэр Бенедикт, — сказала Серена. — Феликс, ты не должeн болтать о прекрасной мисс Вон. Ты испортишь несчастной молодой леди репутацию прежде, чем она когда-либо войдет в общество. Ах, леди Мэтлок!
— Серена! — Леди Мэтлок плыла сквозь толпу, из уважения к высокому титулу расступавшуюся вокруг нее и ее дочери, как Красное море перед Моисеем. Дамы поцеловали воздух вокруг друг друга. — Вы помните Роуз, конечно.
