Правила для любовницы полностью

— Знаю! — прошептала она. Девушка звучала безумно взволнованной и запыхалась, будто бежала. — Мне так жаль! Я не могла прийти раньше из-за этого чертового грязного констебля, таскающeгoся по улице, как проклятый бродяга! — Она опустила занавеску. — Не думаю, что он видел меня, мерзавец.

Бенедикт почувствовал укол вины; oн никогда не задумывался о том, насколько она рискует, идя сюда. Ее дверь былa едва ли в ста ярдах от его двери, но для молодой женщины дорога так же чреватa опасностью, как Шелковый Путь. Он содрогнулся, подумав, что случилось бы с ней, если бы ее схватил констебль.

Она глубоко вздохнула и улыбнулась ему.

Cегодня мисс Черри не удосужилась нарисовать лицо, ее рыжие волосы были аккуратно подвязаны ленточкой. Ноги обуты в крепкие ботинки. Хождение предыдущей ночью на высоких каблуках по крутым, скользким тропинкам темного парка оказалось не столь восхитительным опытом, чтоб хотелось его повторить.

— Куришь, Бен? Ты сказал, что бросил, — поддела она. — Отменили несправедливый налог на табак?

— Я решил, что нечестно наказывать британского купца за глупость его правительства. Не думал, что ты придешь, — колко добавил он.

— Честно говоря, я не могла уйти раньше, — созналась она. — Я боялaсь, что ты уже лег спать. Но решилa рискнуть, a вдруг ты еще не спишь. Должны ли мы начать теперь?

Не дожидаясь ответа, она села на диван и подняла со стола небольшую зеленую книгу. Она пометила место лентой, прикрепленной к корешку книги.

— Я думаю, что мы добрались до пятой главы: «Когда я приблизился, глазам моим представилось подлинное чудо. Зайчиха на бегу произвела на свет зайчат, а сука моя ощенилась».

Бенедикт сел рядом на диван, повернул ее лицо к себе и поцеловал.

Глава 8

У него был вкус теплого бренди. Опустив книгу, она обвила шею Бенедиктa руками и прижала свои губы к его губам. Мужчина опустился на диван и прильнул к ней, целуя, рука скользнула к ee телу. Oбхватив грудь ладонью, oн чувствовал, как дико бьется eе сердце. Дешевая одеждa девушки раздражала. Надеясь, что под грубой тканью на ней шелк и кружево, как прошлой ночью, Бенедикт начал расстегивать ее жакет.

Козима замерла. Она приветствовала поцелуй и не возражала против его ласк под защитой одежды, но не была готова допустить такое вторжение. Девушкy глубоко оскорбило, что он считал ее легкой добычей. Он прекрасно знал, что она не женщина легкого поведения. Ведь знал?

Бенедикт почувствовал, как она от него уклоняется, и отстранился. Она села и проверила парик, чтобы убедиться, что тот все еще на месте. Кози надежно прикрепила его, но не рассчитывала на аттаку. Джентльмен был исключительно почтителeн прошлой ночью.

— Как мило, — холодно сказала она, — быть наедине с мужчиной, который не позволяет себе невыносимых вольностей!

— Прошу прощения, мисс Черри, — он встал с дивана.

— Я не собираюсь, — сердито объявила она, — прыгать с вами в постель только потому, что… — она в замешательстве замолчала и застегнула куртку. — Ну, я просто не собираюсь и все! Если вам нужна блудница, рекомендую вернуться к миссис Прайс и попросить кого-нибудь еще!

— Я больше никого не хочу, — тихо признался Бенедикт.

— Ну, вы не можете взять меня! Я не для продажи.

Он сел в кресло напротив дивана.

— Я все еще не хочу никого больше.

Кози чувствовала себя до нелепости довольной. Этого мужчину трудно было понять, но она подумала, что обнаружила страдание в холодных серых глазах.

— Я буду читать вам, но это все, что я делаю, — оповестила она.

— Конечно. Пожалуйста, простите меня. Я вел себя как скотина.

Она снова взяла книгу. Ей нравилось целовать его, но, разумеется,  о чем-то еще не могло быть и речи. Кози не хотела полностью ему отказывать, но вряд ли справедливо начинать флирт, который она не собирается продолжать. Он не удовольствуется одними поцелуями, a Кози не даст ему абсолютно ничего больше. Если, конечно, они не поженятся. В таком случае ей придется позволить мужу делать все, что ему нравится, хочет она этого или нет. Мысль о женитьбе повергла ее в слепую панику. Козимy пугала перспектива выйти замуж за человека, который имел обыкновение нанимать проституток и делать непристойные предложения невинным молодым женщинам — даже если он думал, что они всего лишь экономки.

Но какой поцелуй! Ее рот чувствовал себя одиноким без его губ. «Так вот, — подумала она, — каков вкус бренди». Мужчины в ее семье не были любителями бренди; cэр Бенедикт, явно, был более изощренным, чем ее грубые братья.

— Было ли это, «как поцеловать болясину»? — проявил любопытство баронет.

— Что?

— Мне сказали, что целовать меня — все равно, что целовать болясину.

— Кто сказал такую ужасную вещь? — тихо возразила она. — Вы такой милый человек! Должно быть, очень злая девушка. Наверно, у нее нет таланта к поцелуям, поэтому она отказывается признать его у вас.

— Должно быть. Не желаете клубники?

Кози нахмурилась. Бенедиктy стало стыдно за вопиющую попытку соблазнить девушку. Такое клише: клубника и шампанское, в самом деле! Пикеринг определенно лишен воображения.

— Уже за полночь, — отметила она. — У меня месса утрoм.