Бенедикт не видел связи.
— Я должна пребывать в состоянии благодати для причастия, — объяснила ирландка, — и не могу есть до окончания мессы.
— Я уберу клубникy, — предложил он.
— Нет необходимости, — чопорно сказала она. — Я могу проявлять сдержанность, знаете ли.
— Полагаю, о шампанском не может быть и речи, — пробормотал он.
— Мне действительно следует продолжать читать, — Кози подняла книгу. — Вы не сможете услышать меня оттуда, — напомнила она, когда обнаружила закладку, отмечающую место, — я только сорвy впустую свой голос. Вы так одряхлели в старости, что забыли о своей глухоте?
Бенедикт предполагал, что его изгонят с дивана, но послушно поспешил присоединиться к ней.
— Теперь положите руку мне на колено, — проинструктировала чтица, когда он сел рядом с ней.
Баронет недоуменно посмотрел на девушку.
— Положите руку мне на колено, — твердо повторила она. — Я не доверяю вам, — призналась Кози. — Ясно, что я не смогу следить за вами, пока читаю, a так я всегда буду знать, где ваша рука. Давайте же, — приказала она.
Бенедикт немного наклонился вперед и положил руку ей на колено.
— Кажется, вам не очень удобно, — заметила Кози.
— Так и есть. Почему бы мне не положить руку сюда вместо этого? — Откинувшись назад, oн положил левую руку ей на спину и обхватил хрупкое плечо ладонью. — Рассмотрим преимущества этой позиции. Я буду достаточно близко, чтобы услышать вас, даже если вы будете шептать. Вы всегда будетe знать, где моя рука. Думаю, это наиболее удобная позиция для нас обоих.
— Да, — согласилась она. Его близость вызвала покалывания в коже, жар от руки Бенедиктa проходил даже сквозь зеленое сукно ее жакета. — Это была бы непозволительная вольность, — спросила она, — если бы я положила голову на ваше плечо?
— Вовсе нет.
Уютно прижавшись к нему, Кози начала читать с возмутительным немецким акцентом: «Все эти узкие выходы и удачные побеги, господа, были шансом превратиться в преимущество благодаря присутствию духа и энергичным усилиям…»
Утром Пикеринг был удивлен, обнаружив, что клубника не съедена, а шампанское все еще закупорено. Еще более удивительным было то, что его хозяин ни в малейшей степени не казался несчастным. На самом деле, наоборот.
— Ваша подруга снова придет сегодня вечером? — с надеждой спросил он.
— Не сегодня, — ответил Бенедикт.
Пикеринг был подавлен. Он признал свою мрачную несостоятельность.
Часы на камине тихо пробили полночь, когда она прибыла следующей ночью.
— Добрый вечер, мисс Черри, — поздоровался Бенедикт, вставая с кресла. Он удивился, увидев ее.
Кози с тревогой уставилась на него. Он был одет для ночного сна: черный парчовый халат, небрежно накинутый на белоснежную ночную рубашку. На ногах были вышитые бархатные тапочки. Густые черные волосы виднелись в открытом вороте ночной рубашки.
— Пожалуйста, не пугайтесь, — обеспокоился он, заставив ее рассмеяться. — Моему камердинеру нравится раздевать меня перед сном в определенное время каждую ночь, прежде чем удалиться на покой. Вы сказали, что не можете прийти в воскресенье, поэтому я был готов провести вечер в одиночестве. Это не часть сложного плана соблазнения, — с кривой усмешкой добавил он. — Я имею в виду, у меня есть
— Сегодня понедельник, — она указала на часы на камине. — Прошлой ночью я пришла так поздно, это было фактически воскресенье. А сегодня уже так поздно, что наступил понедельник. Так что я была здесь в воскресенье, в конце концов, я просто не сразу осознала это.
К его разочарованию, Кози снова была одета в уродливое зеленое одеяние, застегнутое до самой шеи, с практичными туфлями на ногах. Что случилось с восхитительным платьем, которое она носила в первую ночь?
— Вы совершенно правы, — Бенедикт возвратился на свое место, когда она расположилась нa диванe. — Я, конечно, рад вас видеть, независимо от дня недели.
— Думаю, нет никакой реальной причины, по которой я не могу приходить по воскресеньям, — медленно сказала она. — Не то чтобы мы занимались чем-то неприличным! Мы не совершаем никакого греха.
— Конечно, нет, — согласился он.
Кози открыла книгу, откладывая в сторону закладку, отмечающую место.
— Восьмая глава, — прочитала она вслух: «Человек, жизнь которого принадлежит охоте и войне, как вы сами знаете, дорогие друзья, должен уметь с одинаковой стойкостью встречать и леденящий холод, и сжигающий зной».
Бенедикт присоединился к ней на диване и положил руку ей на плечи. Каким-то образом факт, что он сидел там в халате, а не был полностью одет, приводил Кози в замешательство. Щеки девушки пылали.
— Все хорошо, оставайтесь в кресле, — быстро разрешила она. — Думаю, что могу доверять вам сейчас. Я не сомневаюсь, что вы усвоили урок.
— Разумеется, вы можете доверять мне, — нахмурился Бенедикт. — Тем не менее, я слышу намного лучше, когда я рядом с вами. Ваш голос так мягок, точь в точь, как у мисс О'Хара. Конечно, — добавил он, — мисс О'Хара всегда брала меня на колени и обнимала.
— Даже не думайте об этом, — предупредила Кози, смеясь.
