Господи, неужели Гомер Бур так ничему и не научился? Прожив годы, в которых было все – тяготы, предательства, которые нарастили ему мускулы и жирок и очевидно состарили, неужели не понял он, глядя в яростные и печальные глаза Мелони, что ее нельзя обмануть, что в характере у нее есть лакмусовая бумага на ложь.
– Приемный? – переспросила она, не сводя изжелта-серых глаз с Анджела и остро чувствуя горечь разочарования: ее самый давний друг хочет опять обмануть ее.
Именно в эту минуту в павильон быстрым шагом вошла Кенди, отвязавшись наконец от Баки Бина, взяла яблоко из корзины, почти готовой для прилавка, решительно откусила и, увидев, что никто не работает, подошла к группке бездельников.
Удобнее всего было пристроиться к сборищу со стороны Гомера и Анджела, которые подошли последними, она встала между ними и, увидев незнакомую женщину, смутилась – рот набит яблоком, с ходу не поприветствуешь.
– Добрый день! – кое-как выговорила она.
И Мелони сразу распознала в ее лице черты, которые в Анджеле показались незнакомыми или забытыми; она их не помнила в том далеком Гомере.
– Это Мелони, – сказал Гомер Кенди, и Кенди чуть не поперхнулась; давным-давно на крыше дома сидра Гомер поведал ей историю его отношений с этой женщиной.
– А это миссис Уортингтон, – промямлил он.
– Здравствуйте, – наконец внятно произнесла Кенди.
– Миссис Уортингтон? – Рысьи глаза Мелони перебежали с Анджела на Кенди, вернулись к Анджелу и остановились на Гомере.
К сходке наконец присоединился Уолли, выехал из конторы в инвалидном кресле.
– Почему это сегодня никто не работает? – спросил он с обычным добродушием.
Увидев незнакомую гостью, сразу же вежливо приветствовал ее.
– Здравствуйте, – улыбнулся он.
– Привет! – ответила Мелони.
– Мой муж, – сказала Кенди, опять сквозь набитый рот.
– Ваш муж? – переспросила Мелони,
– Мистер Уортингтон, – опять промямлил Гомер.
– Меня все зовут Уолли.
– Мы с Мелони вместе выросли в приюте, – сказал Гомер.
– Да? Замечательно! – с чувством воскликнул Уолли. – Пусть вам все здесь покажут. И дом тоже, – сказал он Гомеру. – Может, хотите поплавать в бассейне? – спросил он, обращаясь к Мелони, которая первый раз в жизни не знала, что сказать. И, не дождавшись ответа, повернулся к Толстухе Дот: – Скажи, пожалуйста, сколько мы собрали бушелей грейвенстинов. Меня ждет у телефона заказчик. – Развернулся в кресле и поехал в контору.
– Злюка знает, – сказала Флоренс. – Он только что был на складе.
– Пойдите сходите за ним кто-нибудь, – распорядился Уолли и прибавил, взглянув на Мелони: – Рад был познакомиться. Оставайтесь с нами поужинать.
Кенди опять чуть не подавилась, но все-таки с трудом проглотила откусанное яблоко.
– Спасибо, – ответила Мелони, обращаясь к Уолли. Кресло Уолли легко въехало в контору, много лет назад Эверет Тафт убрал порог между комнатами и навесил дверь так, что она открывалась в ту и другую сторону, чтобы Уолли по павильону и конторе ездил без посторонней помощи.
Он здесь единственный настоящий герой, думала Мелони, глядя, как качается туда-сюда впустившая его дверь. Пальцы у нее непроизвольно сжимались и разжимались. Ей хотелось дотронуться до Анджела, обнять его. Ее столько лет преследовало желание добраться до Гомера. И вот он перед ней, а она не знает, что делать. Упади она на колени или прими боевую позу – он явно готов ко всему, тоже не может совладать с руками, выбивает пальцами по бедру дробь. Хуже всего то, что в его глазах нет ни капли любви к ней, смотрит как затравленный зверь – ни радости, ни любопытства. И еще она видела – заговори она о его сыне, о его мнимом сиротстве, он вцепится ей в шею, не успеет она и слова вымолвить.
Казалось, все забыли, что Мелони пришла наниматься на работу.
– Хотите, пойдем посмотрим бассейн, – предложил Анджел.
– Я не умею плавать, – сказала Мелони. – Но посмотрю с удовольствием.
Она тепло улыбнулась Анджелу щербатой улыбкой, и Гомер вздрогнул, такой улыбки у Мелони он не знал. А безвольно висевшая рука Кенди вдруг ощутила свинцовую тяжесть откушенного яблока.
– После бассейна, – сказала она, – я покажу вам дом. Яблоко вдруг выпало у нее из руки, и она сама над собой рассмеялась.
– А я проведу тебя по саду, – мрачно предложил Гомер.
– Не надо меня водить по саду, Солнышко, – сказала Мелони. – Я столько их повидала на своем веку.
– А-а, – отозвался Гомер.
– Солнышко, – тупо повторила Кенди.
По дороге к дому Анджел ткнул отца в спину – появление Мелони все еще представлялось ему неожиданным и забавным сюрпризом. Гомер резко повернулся и нахмурился, взглянув на сына, что еще больше раззадорило Анджела. Он с энтузиазмом показывал Мелони бассейн, особенно скат для коляски Уолли; Кенди и Гомер ждали их тем, временем в кухне.
– Мелони знает, – сказал Гомер.
– Что? – спросила Кенди. – Что она знает?
– Мелони знает все, – произнес Гомер, находясь в состоянии транса, сравнимом только с эфирной оглушенностью д-ра Кедра.
– Откуда ей знать? Ты ей сказал?
– Не говори глупостей. Она всегда все знает.
– Это ты не говори глупостей, – резко ответила Кенди.
