И при каждом ее движении Гомер вздрагивал, ожидая, что Мелони ударит его.
Гомер все эти годы ждал, что Мелони когда-нибудь явится и учинит над ним физическую расправу. Он знал ее агрессивность. Но такого нападения не предвидел. Он был всегда уверен, что, если они встретятся, силы их будут равны. Но сейчас понял, ему с Мелони не тягаться.
– Ты думаешь, я очень счастлива, что смутила твой покой? – не замолкала Мелони. – Думаешь, я все время тебя искала, чтобы тебе насолить?
– Я не знал, что ты меня ищешь, – сказал Гомер.
– Оказывается, я очень в тебе ошибалась, – сказала Мелони. И Гомер вынужден был признаться, что он тоже ошибался в ней. – Я всегда думала, что ты будешь как старик.
– Как Кедр?
– Конечно, как Кедр! – стегала его словами Мелони. – Я думала, ты будешь сеять добро. Как этот наш праведник с задранным носом.
– Я совсем не таким вижу Кедра, – сказал Гомер.
– Не смей мне возражать! – крикнула Мелони, и из глаз у нее хлынули слезы. – Да, ты умеешь задирать нос, тут я не ошиблась. Но ты не сеешь добро. Ты просто хмырь! Ты спал с бабой, от которой должен был держаться подальше. А потом сочинил эту ложь для родного сына. Сеятель добра! Герой! На моем языке это называется подлость!
С этими словами Мелони ушла. Не простилась, не заговорила о работе, не дала возможности расспросить ее, как она эти годы жила и что с ней сейчас.
Гомер поднялся в ванную. Его затошнило, стало рвать. Он наполнил умывальник холодной водой и сунул туда голову. Но болезненные удары в висках не прекращались. Сто семьдесят пять фунтов неопровержимой правды шарахнули его по лицу, в грудь, лишили дыхания. Во рту отдавало рвотой, он хотел вычистить зубы и порезал руку о лезвие бритвы, всаженное в щетку. Всю верхнюю часть тела словно парализовало – так Уолли, наверное, ощущал свою нижнюю часть. Протянув руки за полотенцем, он увидел: исчезла незаполненная анкета попечительского совета. Гомер представил себе, что может ответить на эти вопросы Мелони, и жалость к себе сменилась страхом за приют. Он сейчас же позвонил туда трубку взяла сестра Эдна.
– Ой, Гомер! – обрадовалась она, услыхав его голос.
– У меня важное дело, – сказал он. – Я видел Мелони
– Мелони! – не веря ушам воскликнула сестра Эдна. – Миссис Гроган умрет от счастья.
– У Мелони анкета совета попечителей, – сказал Гомер. – Пожалуйста, передай это доктору Кедру. Не очень-то приятная новость. Тот давний вопросник, составленный советом.
– Боже мой! – сестра Эдна опустилась с небес на землю.
– Скорее всего, она его не заполнит. Но он у нее, на нем адрес, куда посылать. А я даже не знаю, где она. Откуда явилась, куда уехала.
– Она замужем? Счастлива? – спрашивала сестра Эдна.
Господи помилуй, только и подумал Гомер. Сестра Эдна всегда громко кричала в трубку; она была уже совсем старая и, как видно, оценивала возможности телефона только по дням плохой слышимости.
– Передай доктору Кедру, что у Мелони анкета. Он должен об этом знать, – сказал он.
– Да, да! – кричала сестра Эдна. – А она счастлива?
– По-моему, нет.
– О Боже!
– А я думал, она останется на ужин, – сказал Уолли, раскладывая по тарелкам куски жареной рыбы-меча.
– А я думал, ей нужна работа, – сказал Анджел.
– Что она делает? – спросил Уолли.
– Раз нанимается сборщицей яблок, думаю, ничего другого не умеет, – ответила Кенди.
– По-моему, в работе она не нуждается, – сказал Гомер.
– Она просто пришла посмотреть на тебя, – сказал Анджел. Уолли рассмеялся: Анджел ему рассказал, что Мелони была когда-то подружкой Гомера, это было очень забавно.
– Клянусь, малыш, что отец еще не рассказывал тебе о Дебре Петтигрю, – подмигнул Уолли Анджелу.
– Перестань, Уолли, это было несерьезно, – вмешалась Кенди.
– Ты что-то еще от меня скрыл? – Анджел погрозил отцу пальцем.
– Да, – признался Гомер. – Но с Деброй у меня ничего серьезного не было.
– Мы устраивали с твоим отцом парные свидания. Твой старик обычно располагался на заднем сиденье.
– Прекрати сейчас же, – рассердилась Кенди, положив так много спаржи Анджелу и Гомеру, что им с Уолли ничего не осталось, и пришлось теперь перекладывать из тарелки в тарелку.
– Видел бы ты отца первый раз на киноплощадке! Он никак не мог понять, зачем это смотрят кино из машины.
– Может, и Анджел еще этого не знает, – сказала Кенди.
– Конечно, знаю, – рассмеялся Анджел.
– Конечно, он знает, – подхватил смех Уолли.
– Только бедуины не знают. – Гомер силился попасть в тон.
После ужина он с Кенди мыл посуду: Анджел с Питом Хайдом отправились прокатиться по садам. У них после ужина была такая игра – успеть объехать засветло все сады; в темноте Гомер ездить не разрешал.
А Уолли любил на закате посидеть возле бассейна. Гомер и Кенди видели в окно кухни, как он сидит в кресле-каталке, задрав голову, точно разглядывает небо. Он следил за ястребом, парившим прямо над Петушиным Гребнем, вокруг него вились, докучая ему, мелкие птахи, с опасностью для жизни отгоняя его от своих гнезд.
– Пришло время все ему сказать, – проговорил тихо Гомер.
– Нет, пожалуйста, – попросила Кенди.
