Как-то притащил целую миску черешни. Тогда черешня ни у кого не уродилась. Градом побило. А у его дома черешня росла вплотную к крыше. И вот он мне принёс эту черешню, разбудил ночью, накормил сладкими ягодами и стал целовать. До сих пор помню это ощущение пронзительного черешневого счастья. Тогда казалось, что так будет всегда.
Адель внезапно подняла голову и повернулась. Ее лицо было заплакано. Тушь размазалась под глазами. Золотая рыбка больше не сияла. Передо мной стояла очень красивая, очень печальная и страшно уставшая женщина. Несколько минут она молчала, рассматривая мое заплаканное лицо, и тихо произнесла:
— Сегодня не наш с тобой день. Без обид, но Платон на таких, как ты, никогда не западал. Я сначала приняла тебя за простушку, но теперь понимаю, что Платон в тебе нашел. Есть в тебе что-то, а что именно пока не понимаю.
Я растерялась от ее откровенности и осторожно ответила:
— Это просто работа.
— Да ладно, — улыбнулась Адель. — Я не ревную. Наоборот, рада, что он себе кого-то нашел. Правда. А ты в мой ресторан просто так пришла или посмотреть на меня?
Она не пыталась играть и врать, и это окончательно сбило меня с толку. Я молчала, не зная, что ответить.
— Обменялись мы с тобой, — она взяла бумажное полотенце и осторожно промокнула разводы туши под глазами.
— Я ни с кем ничем не менялась. Дима — мой муж.
— Хочешь мне глаза выцарапать? — спокойно и даже как-то буднично осведомилась Адель.
— Нет, просто не понимаю… ну зачем он тебе? Ты же такая… такая… вся сияешь! Любой мужчина будет счастлив оказаться рядом. Тем более, здесь его найти не проблема. Сплошной список «Форбс» вокруг. А у нас с Димой больной сын. Ему нужен отец.
— Всем нужен отец, — вдруг помрачнела Адель.
Адель внезапно закрыла рот рукой и бросилась в кабинку. Дверь не успела закрыть, поэтому она осталась нараспашку. Мне было видно, как Адель скрючилась над унитазом. Я бросилась за ней и держала ее волосы, пока рвота не прекратилась. Страшная догадка поразила меня. Земля разверзлась под ногами. Адель беременна и родит Диме ребенка. Крепкого и здорового ребенка. А если еще будет сын, то Дима Сережу вообще вычеркнет из жизни.
— Какой срок? — на нервной почве я охрипла.
— Просто съела несвежие устрицы, — Адель взяла бумагу и вытерла рот. — Уволю поставщика к чертовой матери! Сволочь! Привез порченый товар. И это за такие деньги. Я же половину Патриков отравить могла! У меня как раз сегодня был аншлаг. И все заказывали эти вражьи устрицы, чтоб их!
Звучало правдоподобно, учитывая, что у нее свой французский ресторан. И это, кстати, объясняет ее бледность под гримом. Отравление — штука неприятная. Зачем же она тогда приехала на выставку? Могла бы дома отлежаться, если знала, что съела не то.
— Поеду домой. Мне что-то нехорошо. Спасибо тебе большое! Теперь можешь отпустить мои волосы. Если, конечно, не хочешь мне их повыдергивать. Только учти, что они свои, не нарощенные, так что дергать будет непросто.
О чем она? Ах да! Я продолжала по инерции держать ее за волосы. И еще мне необходимо было спросить кое о чем. Пусть некстати, пусть ей не до того, но все равно задам этот вопрос.
— Скажи, Адель, когда я утром пришла в твой ресторан, ты знала кто я?
— Конечно, — улыбнулась она. — Стала бы я иначе кормить тебя пирожными и вообще проявлять не свойственное мне дружелюбие?
— Откуда?
— Ну, скажем так… разведка донесла.
Неужели Дима дошел до того, что показывал ей мои фото в телефоне?
— Господи, как же ты живёшь в Москве? — всплеснула руками Адель. — Ты такая бесхитростная! У тебя всё на лице написано. Нет! Ничего мне Дима о тебе не рассказывал. И фотки твои в телефоне не показывал. Я телефон у него украла, пока он был в ванной.
— Зачем? — не поняла я.
— Да ладно! — фыркнула она. — Только не говори мне, что ты не лазишь в его телефон, когда он не видит.
— Нет!
Адель вытаращила глаза и даже рот открыла от удивления. Сейчас она была похожа на куклу Барби.
— С ума сойти! Нельзя же так доверять мужикам! Это опасно для здоровья. Мужиков нужно контролировать. Девочка, вырасти уже, а? — она пощёлкала пальцами перед моим носом. — Ой, мама! — она еще больше побледнела и снова закрыла рот рукой.
Я с готовностью схватила ее за волосы, понимая, что сейчас последует второй приступ рвоты. Но она судорожно вздохнула и прошептала:
— Спасибо, отпустило, — Адель вышла из кабинки, подошла к зеркалу, достала из сумочки помаду и сказала, глядя на мое отражение:
— Хорошая ты девчонка, Надя. Жаль, что познакомились вот так, — она накрасила губы.
Презирая себя за свою мягкотелость, я спросила ее:
— Хочешь, отвезу тебя домой?
— Спасибо, такси вызову. Меня сюда Дима привез. Хочу выйти так, чтобы он меня не увидел. Не до него мне сегодня.
— Зачем же на выставку привезла? Хотела всем показать, да? — я не выдержала и заплакала.
Клуша! Идиотка! Зачем я плачу перед ней? Неужели нельзя было сдержаться хоть раз в жизни? Адель взяла с подставки бумажное полотенце и протянула мне:
