– Да-да, разумеется, – перебил варрен. – Нам не быть вместе, но хотя бы позволь тобой восторгаться. Издалека. Обещаю, что сон твой отныне не нарушу.
Мне показалось или при отказе он выдохнул с облегчением? Я окончательно запуталась. Лис выскочил из спальни, оставив меня созерцать темноту. Многое объяснимо, но на кой ляд будить человека, чтобы потом без особой уверенности признаться ему в симпатии и сбежать? Возможно, есть в круглоглазых варренах нечто мистическое, такое, из-за чего несчастная девушка вынуждена непонимающее вглядываться во мрак пустующей комнатки.
Он что-то скрывает. И я не буду собою, если не узнаю, какие тайны прячет в себе высоченный худой парень с малопривлекательным лицом и вздорным характером.
Близился рассвет. Засыпать не было смысла.
На урок ученики притащили огромную замученную ворону. По их мнению, истинная ворожея выглядела именно так: голубоглазая девица с вороной на плече. Обязательный «атрибут» вырывался, орал, щелкал клювом, но маленькие нелюди накрепко привязали его лапу за веревочку к особо отважной ученице. В итоге птица, перекусив веревку, наматывала круги по кабинету, заставляя вспоминать песни о крылатых вестниках смерти, а затем улетела восвояси, каркнув на прощание и обронив одну из стеклянных фигурок.
Вечером я собиралась отправиться к ведьмаку. До зубного скрежета хотелось попросить его «починить отломанную ступеньку». Что делать дальше – пока не решила. То ли закопать негодяя в садике за домом, то ли скинуть с крыши. В любом случае, добро как-то забылось при мысли о том, что, возможно, из-за этого парня погибло пять человек.
Но, к сожалению, я не знала, где обитал ведьмак, а князь, к которому можно было обратиться за помощью, куда-то уехал.
Ладно, успеем. Жизнь длинная.
ПУНКТ ДЕВЯТЫЙ
Не пытайтесь подкупить ведьму
Случаются в неблагодарной чародейской практике маленькие радости.
– Слава, я на втором этаже прекрасно отсижусь! – верещал Лис, которого я заталкивала в погреб. – Да перестань ты, ну, будь человеком!
– Ага, побудешь с тобой человеком. Местные ну очень любопытные. Услышат скрип какой, и всё, конец нам, – отвечала ему и красноречиво показывала на дверь. За той уже перешептывались страждущие.
В итоге Лиса я внутрь запихнула и прикрыла крышкой, отрезая пути к бегству. Снизу донесся удар и тихая ругань, потому как варрен слетел со ступенек и, судя по всему, приземлился в гору картошки.
День был долог, а болячки унылы.
Когда последний страдалец получил целительное зелье, я вновь отправилась к князю. У арочных дверей никого не отыскалось. Странно, стражники денно и нощно берегут покой княжеской особы. Да, они не без грешка – по очереди упиваются в харчевнях. Но с поста не уходят. А нынче – ни одного.
Дом опустел. Обычно гомонящий, теперь он наполнился безмолвием. Исчезли слуги, не суетилась Ельна. Я, оглядываясь точно ворюга, прошмыгнула к лестнице. Провела ногтями по перилам, меж которыми извивались вырезанные в дереве ящерицы. Всегда засматривалась на тех, но боялась показаться деревенской дурочкой и потому не щупала.
Покои Всемила находились в правом крыле, и я там была единожды, мельком и исключительно из-за неумолимого любопытства. Приличным барышням, как известно, не подобает видеть опочивальню малознакомых мужчин.
О, в коморке стражников кто-то перешептывался.
Значит, прохлаждаются, пока всякие сомнительные личности (это я о себе) лезут в княжеский дом? Ай-ай-ай, как нехорошо. Я просунула нос в щелочку между створкой и стеной.
Писклявый голос трусливо вопрошал:
– Нет, но вдруг?! А если нас обвинят?
– Ты подливал ему в пойло яд? – резонно заметил второй голос. – Ты для них кто? Блоха на шкуре государственных интрижек, тьфу.
– Но жалко ж… Кто будет… ну… управлять тута всем? – пролепетал первый.
– А смысл жалеть? Он тебе чего хорошего сделал? – грубым басом вклинился третий стражник. – Родители посадили на хлебосольное местечко, так он погнал одних, другим жалование сократил в треть. Зато сам жирует, перепелок трескает, пока мои дети с голоду пухнут.
– Но помрет жешь…
– Не бери слишком многое на себя, – напирал второй дружинник. – Помрет – не помрет. Дело богов, не наше.
Третий согласно промычал. Писклявый стражник никак не унимался.
– Нельзя так…
– Как? Князей, что ль, не знаешь? Нового посадят. Такого же!
– Но Всемил… – Первый дружинник вздохнул.
– Да заладил ты! – Раздался глухой удар кулака о, предположительно, столешницу. – Всемил, Всемил! Он тебе кто, брат родной? Нашел, кого жалеть. Если жалостливый такой, то вали отсюда. Нет – не спорь. Все стражники против, значит, а один ты нюни пускаешь!
У меня непроизвольно приоткрылся рот. Неравнодушие к чужим тайнам точно доведет до могилы. Что складывалось из рваных обрывков беседы? Намечается переворот? Нет, не может быть! Ерунда.
