Если Кеи радовался, пока Фицдуэйн рассматривал подарок, то теперь, разворачивая предназначавшийся ему сверток, он едва не задыхался от восторга. Правда, для глаза менее опытного и внимательного, чем у Чифуни, никакие бросающиеся в глаза признаки не выдавали его волнения. Кеи был японец, а японцы ценили самообладание и не приветствовали несдержанности. Несмотря на это, пальцы Кеи, срывавшие внешнюю упаковку, двигались чуть быстрее, чем требовали приличия, а глаза блестели чуть ярче. Иными словами, Кеи Намака вел себя так, словно вдруг наступило Рождество, и Чифуни было любопытно наблюдать эту смесь детского любопытства и жестокости.
Когда у него в руках наконец появился мерцающий топор с двухсторонним лезвием и длинной рукояткой, обвитой тонкой золотой проволокой, Кеи Намака ахнул от восхищения и, не в силах более сдерживаться, вскочил на ноги и закрутил топором над головой. Несмотря на свою сорочку ручной работы, на шелковый галстук и костюм от Севиля Роу, он не выглядел смешным; напротив, топор в его руках казался очень уместным. В эти минуты Кеи Намака был велик и прекрасен; даже Чифуни нашла, что он похож либо на. Воина Вечности, либо на испорченного ребенка, получившего еще одну новую и опасную игрушку. Все зависело от точки зрения.
– Я слышал, Намака-сан, что вы владеете непревзойденной коллекцией рубящего оружия, поэтому мне захотелось найти для вас нечто такое, чего бы в вашей коллекции не было. К сожалению, история моей родины такова, что все ирландское средневековое оружие было уничтожено или утрачено, и вы держите в руках точную копию ирландского боевого топора тринадцатого века. Это оружие с большим успехом применялось против норманнских завоевателей, так как только оно способно было пробить их доспехи.
Кеи с удовольствием взмахнул огромным топором еще раз и бережно опустил его на стол, в жесткий кожаный футляр. Только тогда он заметил выгравированный на лезвии топора герб Намака.
Кеи посмотрел на Фицдуэйна.
– Мне, право, неловко, Фицдуэйн-сан, что вы так беспокоились ради нас, – сказал он. – Мы с братом очень высоко ценим ваш дар и хотели бы договориться, когда вам будет удобно посетить наш сталеплавильный завод. Йошокава-сан сообщил нам, что вы проявили к нему интерес. Должен сказать, что я разделяю вашу заинтересованность: это почти волшебное зрелище – смотреть, как крепчайшая сталь мнется и плющится словно оконная замазка. Кстати, там же расположен зал для единоборств, в котором я держу большую часть своей коллекции. Мне кажется, вам будет интересно взглянуть и на нее тоже.
Фумио, который продолжал молчать, обнаружил, что не в силах отвести своего взгляда от широкого лезвия топора. Кеи и этот гайдзин разговаривали между собой словно старые друзья, а он никак не мог отделаться от страха. Лежащее на столе оружие напоминало ему топор палача. Этот подарок был весьма остроумным способом произвести благоприятное впечатление, возможно – лучшим из возможных, однако при одном взгляде на него Фумио чувствовал себя больным.
Наконец он оторвал взгляд от топора и посмотрел сначала на Фицдуэйна, затем – на Чифуни. Эта молодая женщина действительно была похожа на прекрасно вымуштрованную переводчицу, но было в ней что-то такое, что заставило Фумио насторожиться.
– Фицдуэйн-сан, – сказал Фумио с легкой улыбкой. – Мы действительно с нетерпением ожидаем вашего визита на “Намака Стил”. Надеюсь, теперь вы убедились, что мы оба прекрасно говорим по-английски. Услуги Танабу-сан вам не понадобятся.
Чифуни подумала, что и в этот раз Фицдуэйн блестяще справился со своей ролью. Он сделал небрежный жест, который ясно давал понять, что присутствию переводчика он с самого начала не придавал особого значения, и заговорил о другом.
Намака схватили наживку, но Чифуни была убеждена, что они намереваются оставить ее у себя. Не было никакого сомнения, что они что-то замыслили, вот только – что?
И пока Кеи Намака и Фицдуэйн непринужденно шутили и смеялись, как два старых друга, объединенных общим интересом к старинному оружию, Чифуни Танабу с беспокойством перебирала в уме все возможные опасности.
Вечером того же дня Фицдуэйн поужинал с Чифуни. Это был бы замечательный ужин, если бы не оставшееся после него эротическое возбуждение, которое Хьюго никак не мог в себе превозмочь.
В отель, навстречу вежливым поклонам ночного портье, он возвратился за полночь, слегка разгоряченный вином и обществом красавицы-японки. Несмотря на усталость, он давно уже не чувствовал себя в таком приподнятом настроении.
Поднявшись в номер, он попытался восстановить утраченное душевное равновесие при помощи испытанного средства – холодного душа. В результате он быстро протрезвел, однако такое чисто физиологическое явление, как эрекция, никак не проходило.
