Так оно и оказалось. К счастью, один из солдат группы “Дельта” прошел подготовку в подразделении-160. Он умел летать быстро и невысоко, а приземлиться способен был на десятицентовую монету. Единственным его недостатком было то, что он не имел никакого понятия о местной географии и о принятом в Ирландии порядке радиопереговоров между пилотами и наземными службами. Про себя Килмара подумал, что, кроме всего прочего, его тягучая речь уроженца Джорджии вряд ли будет понята кем-нибудь из местных. Именно поэтому вместе с ним в вертолете отправлялся сержант Хэнниген – присматривать за раненым, указывать направление полета, а также в качестве переводчика.
Небольшая высота полета была жизненно необходима. Одно легкое Фицдуэйна было пробито, а чем выше поднимался вертолет, тем разреженнее становился воздух, и раненому потребовалось бы значительно больше усилий, чтобы нормально дышать. Легкое вполне могло отказать.
Для уоррент-офицера “Дельты”, натасканного на бреющий полет, низко значило
К тому времени, когда вертолет опустился на площадку возле районного госпиталя “Коннемара”, сержант Хэнниген был уверен, что жизнь Фицдуэйна висит на волоске и что он, скорее всего, не выкарабкается.
Полет на вертолете занял полчаса. С момента выстрела прошло чуть больше сорока пяти минут.
Специалист-травматолог Майк Гилмартен, заранее проинструктированный по радио, был в курсе дела. Пока его бригада готовилась к операции, он попытался поставить свой собственный диагноз. Линда Фолей, консультант-анестезиолог, тут же бросилась проверять дыхательные пути, чтобы обнаружить или предотвратить их закупорку. Было совершенно ясно, что Фицдуэйн уже почти не может дышать сам.
– Кислород, – распорядилась она.
К лицу Фицдуэйна немедленно поднесли плотно прилегающую воздушную маску, соединенную с кислородной подушкой Сестра тут же принялась сдавливать подушку в руках, нагнетая кислород в легкие пациента.
Фицдуэйн был бледен восковой бледностью, а кожа его была влажной и холодной на ощупь. Он боролся за жизнь из последних сил, преодолевая головокружение и теряя сознание от боли. Из ран его медленно вытекала соломенного Цвета серозная жидкость, а вся одежда была сплошь испачкана в крови. Он делал тридцать пять судорожных вдохов в минуту, а кровяное давление упало до восьмидесяти миллиметров ртутного столба. Сердце работало с частотой сто сорок ударов в минуту.
К этому времени Фицдуэйн почти истек кровью, и организм его реагировал на все окружающее так, как реагировал бы раненый зверь, готовый либо сражаться, либо броситься наутек. Это объяснялось огромным количеством адреналина и других гормонов, выброшенных в кровь в результате травмы. Точно так же реагирует на ранение любое, самое примитивное животное.
Организм Фицдуэйна сам, не спрашиваясь все еще бодрствующего сознания, перекрывал кровоснабжение менее важных органов, направляя кровь к головному мозгу, чтобы тело могло продолжать жить и сопротивляться. Конечности же, лишенные крови и кислорода, побелели и стали влажными.
Гилмартен тем временем выстукивал грудную клетку Фицдуэйна. Звук повсюду был глухим. Необходим был срочный дренаж грудной полости.
– Трубчатая торакостомия, – объявил он, и ассистенты ринулись к нему на помощь. Раненый начинал терять сознание.
– Лигнокаин, – распорядился Майк. Кто-то вложил в его протянутую руку шприц для подкожного впрыскивания местного обезболивающего, и он немедленно сделал инъекцию, стараясь смягчить острую боль. Не дожидаясь, пока пройдет три-пять минут, необходимых для того, чтобы лекарство подействовало, он сделал разрез в мышцах над нижней оконечностью пятого ребра и оттянул мышцы зажимом.
Но этого оказалось недостаточно. Действуя пальцем в резиновой перчатке, хирург расширил рану.
– Дренаж номер тридцать два, – отрывисто бросил он. Ему тут же передали сорокасантиметровую пластиковую трубку, и Майк вставил ее в пространство над ребром. Как и в случае с канюлей, первой вошла в тело Фицдуэйна полая металлическая игла. Когда ее вытащили, пластиковая трубка надежно встала на свое место.
По этой прозрачной трубке тут же ринулся красно-синий пузырящийся поток – смесь венозной и артериальной крови. Проходя через водяной обтюратор, она попадала в стоящий на полу контейнер. Вторая, короткая трубка, торчавшая из контейнера, выпускала наружу воздух, который вместе с кровью вырвался из легких пациента. За первые две минуты из грудной полости вытекло примерно пол-литра крови.
