Девушка неуверенно посмотрела на Адачи. Он пришел ей на выручку, но такое поведение выходило далеко за рамки общепринятого. Теперь секретарша гадала, что же последует дальше. К тому же Адачи подмигнул ей, и девушка, совершенно сбитая с толку, вспыхнула. Детектив, в свою очередь, не знал, как ему выйти из положения. К счастью, он вовремя вспомнил, что в кармане у него лежит целая пачка карточек центра общественных связей Столичного полицейского департамента. Карточки были совершенно идиотские: на них был изображен герб департамента – мышеподобная зверушка по имени Пеопо, а также напечатаны телефон экстренной службы и телефон дежурного офицера. Эти карточки следовало раздавать законопослушным жителям, избегая, конечно, бандитов-якудза, иначе можно было стать посмешищем всего криминального Токио.
Как бы там ни было, но девушка заметно успокоилась и слегка поклонилась в знак признательности. Адачи улыбнулся ей еще раз и очень скоро вышел на своей станции.
Группа Адачи работала в большом зале на шестом этаже.
Все здесь было распланировано с таким расчетом, чтобы каждый мог видеть, чем занимаются его товарищи. Для сосредоточенной индивидуальной работы это было не очень удобно, однако руководитель получал превосходную возможность для надзора и сплочения своей команды.
В отделе Адачи было тридцать детективов, включая его самого. Три группы по восемь человек под командой девятого – сержанта, да три стола у окон, принадлежащие самому Адачи и двум его инспекторам, – таков был расклад дежурной части. За столом Адачи и работал, лишь изредка используя свой личный кабинет. Дальше по коридору находилось несколько индивидуальных кабинок для допросов, и каждый, кто нуждался в уединении для того, чтобы сосредоточиться на какой-то мысли, мог в любой момент отправиться туда на столько времени, сколько ему потребуется.
Тем не менее, индивидуальная инициатива, как правило, не поощрялась. Групповые действия считались основой японской социальной культуры, и до сих пор это себя оправдывало. Чаще всего в Японии можно было услышать высказывание, что молоток, дескать, бьет по тому гвоздю, чья шляпка выступает. Это, однако, не значило, что система не признает инициативы. Она даже поощрялась, но лишь до тех пор, пока служила общему прогрессу.
Лично Адачи не переставал удивляться, сколько гвоздей приподняли свои шляпки в последнее время, однако у него было сильное подозрение, что так на самом деле было всегда. Хитрость заключалась лишь в том, чтобы избежать удара молотком, и лучшим, что было придумано для гвоздя в этом отношении, была самая простая и примитивная тактика: нужно было сделать вид, что ты гвоздем не являешься. В качестве варианта гвозди могли собраться вместе и притвориться группой.
И все же, если быть откровенным до конца, в Японии почти невозможно было остаться вне той или иной общности людей.
Когда Адачи вошел в зал, большинство столов было занято. Сотрудники у него подобрались отборные, ибо служба в элитном подразделении рассматривалась как привилегия сама по себе, однако и дисциплинарные требования были строги. Как правило, его сотрудники работали по семьдесят-восемьдесят часов в неделю, не считая тех трех часов, которые каждый из них ежедневно тратил на дорогу, и почти обязательных групповых возлияний в ближайшем баре по окончании рабочего дня.
Сегодня многие из сотрудников были небриты, а глаза их покраснели после бессонной ночи. Насильственная смерть куромаку оказалась делом нешуточным, и для скорейшего разрешения этой загадки необходимо было приложить все возможные усилия. К тому же каждый из них понимал, что двадцать четыре часа, прошедших с момента убийства, являлись сроком почти критическим. Свидетельства очевидцев в таких делах ценились на вес золота, а человеческая память считалась довольно скоропортящимся товаром, поэтому поиск и опрос очевидцев необходимо было вести по горячим следам. Каждый из полицейских детективов прекрасно это знал.
Адачи даже почувствовал легкий укол совести за то, что был не со своими людьми все это трудное время, однако утешился тем, что за прошедшую ночь он тоже узнал кое-что необходимое для расследования. К тому же его правая рука, полицейский инспектор Юн Фудзивара, был настолько надежным работником, насколько это только возможно.
Они работали вместе вот уже три года и знали друг друга очень хорошо. Сам Фудзивара, коренастый и крепкий, несмотря на свои сорок пять, поднялся по служебной лестнице с самого низа исключительно благодаря своим способностям и обладал даже большим опытом оперативной работы, чем сам Адачи. К тому же у него были глубокие, почти энциклопедические познания во всем, что касалось якудза. Их профессиональные навыки успешно дополняли друг друга, и поэтому вместе обоим работалось особенно легко. Адачи, во всяком случае, считал, что с помощником ему крупно повезло.
