Жаль, работать нам предстояло не в главном здании, а «на территории», которая уже в девяностых превратилась — сначала в рынок, а затем, когда новые собственники обросли связями и капиталом — в торгово-офисную площадку, занятую чем угодно, но только не производством высокотехнологичной отечественной продукции…
Наш объект располагался в самом конце квартала. Один в один, как и предыдущий на Войковской — тут Лёха не обманул. Типовое домостроение — наше всё, как и бардак на флоте. И хотя кораблями здесь и не пахло, но во всем остальном…
Чтобы просто дойти от проходной до объекта, пришлось долго петлять по лабиринту строений, ворот и заборов. А когда, наконец, дошли, вдруг выяснилось, что выход на крышу закрыт, материалы не подвезли, кладовщик отсутствует, заказ-наряд то ли ещё не подписан, то ли его вообще потеряли…
Короче, всё как всегда, пока матом кого-нибудь не покроешь, дело с мёртвой точки не сдвинется. Рыбников от ругани даже охрип, но положительного результата всё же добился: в полдень мы всё-таки приступили к работе, а закончили её часам к трём и снова не по своей воле. Во-первых, начал накрапывать дождик, а во-вторых, на объект прибежал какой-то жутко ответственный гражданин и начал трясти бумагами: и швы, мол, в проекте другие, и утеплитель не тот, и в смете у нас — люльки, а не промальп, и допуск на высотные работы нам никто не подписывал…
С этим деятелем мы даже спорить не стали. Всё равно никого из тех, с кем договаривались, сейчас нет — выходной же — поэтому: «Хрен с тобой, товарищ большой начальник. Хочешь, чтобы всё было по инструкции, в понедельник лично докладывай руководству, почему работа не выполнена. Мы — люди не гордые, можем и подождать. Первые заморозки не за горами…»
Словом, уже к половине пятого я был в общаге, а ещё через полчаса подходил к дому, где жила Жанна. Кстати, сегодня она вышла из подъезда чуть раньше, чем договорились по телефону, и в итоге я опоздал «на целых четыре минуты» — безобразие, если не сказать больше.
Реабилитироваться мне удалось почти сразу:
— У нас сегодня опять дискотека. Пойдём?
— Ещё бы! Конечно, пойдём!
Танцевать моя бывшая-будущая не только умела, но и любила, поэтому отказаться от «коварного» предложения не смогла бы ни при каких обстоятельствах. На это, собственно, я и рассчитывал. А кроме того в запасе у меня был ещё один козырь.
— Только учти, начало там в семь, но настоящая веселуха начинается после восьми.
— Предлагаешь прийти туда позже?
— Ага.
— Но это же долго. Что мы до этого будем делать? Просто гулять?
— Не совсем, — я хитро прищурился. — Хочу тебе кое-что показать.
— Что показать?
— Пойдём. Сейчас всё увидишь.
Жанна, заинтригованная донельзя, взяла меня под руку и мы пошли.
Дождь ещё продолжал накрапывать, зонта у нас не было, так что до нужного места мы добрались достаточно быстро.
— Ну? И что здесь такого? — девушка недоуменно осматривалась.
Действительно — сама по себе крытая детсадовская веранда интереса не представляла. У неё имелось только одно достоинство — чтобы увидеть, что происходит внутри, требовалось подойти буквально вплотную. Именно из-за этого я и выбрал её для, хм, демонстрации.
— Смотри внимательно.
И я показал Жанне всё, что помнил и мог в «шаффл-данс». А помнил и мог я многое. В конце девяностых, после поездки в Австралию, мы неожиданно для себя увлеклись этим танцевальным стилем и, честно скажу, получалось неплохо. Потом, правда, появились другие заботы — родилась младшая, и нам стало совсем не до танцев, но, как теперь выяснилось, разучиться я всё-таки не разучился. Мышечная память не только осталась, но ещё и усилилась за счёт «точности», приобретённой при переносе во времени…
В общем, всё вышло настолько круто, что я и сам слегка прибалдел. Про Жанну же и говорить нечего.
Она смотрела на мои слайды, спины и тэшки, раскрыв рот, а когда я закончил, даже в ладоши захлопала.
— Нравится?
Девушка усиленно закивала. Слов, чтобы выразить восхищение и восторг, у неё, по всей видимости, не нашлось.
— Хочешь так же?
— Да! — выдохнула, наконец, моя бывшая-будущая.
— Отлично. Смотри и запоминай, — я повернулся к спутнице боком и продемонстрировал базовую комбинацию шаффла. — Эти два хопа называются Running Man…
Уже через полчаса Жанна усвоила основные движения, и мы перешли к их оттачиванию и связкам, а спустя час я с удивлением обнаружил, что «ученица» начинает превосходить «учителя». Всё-таки у неё настоящий талант. Жаль, что она всегда относилась к танцам не как к профессии, а как к хобби… Впрочем, в 80-е по-другому и быть не могло, а в 90-е отечественный шоу-бизнес превратился чёрт знает во что, и приличному человеку туда соваться просто не стоило…
— Уф… Ну как? Получается? — Жанна проделала очередной кик’н’спин и с удвоенной энергией взялась за тэшки и споты.
Я поднял вверх большой палец.
— Более чем.
Со стороны и вправду казалось, что гравитация на мою бывшую-будущую не действует. Она скользила то влево, то вправо, вперёд, назад, крутилась на месте и вообще — двигалась так, будто и впрямь была «невесомой».
