— Даст мне кто-нибудь карту пирсовой зоны?
Он поставил свой ящик на песок, сел на него и вальяжно закинул ногу на ногу.
— Может, тебе и сопельки еще утереть, охотник? — Рипли подошла к краю крыши амфибии и глянула на Куста сверху вниз. — Поднимись на броню и доложи о прибытии! А то распоясались!
— Ты чего? — Куст удивленно вздернул брови. — Огурец, уйми свою бестию! Она что, с ума сошла, перед салагами мной командовать?
— Я ее назначил командиром отделения, в которое вы с Крабом входите до конца операции. Так что выполняй.
— Слышишь, Краб? Куда мир катится? — горестно вздохнул Куст.
— Ты еще поговори. — Жаб нахмурился. — По ушам давно не получал? Быстро на броню!
Куст решил не накалять обстановку и лениво забрался к нам по лесенке. На меня он зыркал при любой возможности, в его взгляде вновь появилась сила, которая так напугала меня возле колодца. Пас побледнел и сидел тихо, как мышка. Краб остался внизу, а пилот гравилета закатал брюки и по щиколотку вошел в воду, щурясь на солнце. Волны с ленивым плеском накатывали на песок.
Рипли подняла с брони планшет и ткнула пальцем в границу пирсовой зоны.
— Визуально я наблюдала мину здесь, — сказала она Кусту.
— Класс по каким параметрам определили? — поинтересовался он.
— По контуру, согласно каталогу Вершинского, — счел нужным доложить я.
— Этот, что ли, определял? — Куст презрительно скривился. — Вы в своем уме?
Неожиданно и молниеносно Рипли влепила ему звонкую затрещину. Куст не удержался и грохнулся на колени.
— Урод! — прошипела Рипли, склонившись над ним. — Там, в километре от берега, мина с тридцатитонным зарядом, а ты перед салагами свою крутизну показываешь? Заткнись и занимайся работой! Еще хоть одно неуставное слово услышу, отправлю рапорт на базу. Вопросы есть?
— Нет, — Куст хмуро поднялся на ноги и помотал головой.
— Добро. Жду твоего доклада.
Куст уже начал спускаться по лесенке, когда Рипли остановила его:
— Что нужно отвечать командиру?
— Есть! — сквозь зубы процедил Куст и спрыгнул на песок.
Они с Крабом открыли один из привезенных ящиков и начали устанавливать у воды аппаратуру. Это походило на завораживающую игру, в которой каждый участник четко знал свою роль. Мне показалось, что любая спешка привела бы лишь к замедлению процесса, а так, несмотря на кажущуюся ленивую расслабленность движений, через несколько минут все было готово — на песке стояли приборы, из которых я узнал только гибридный квантовый вычислитель на колбе Марковича. Назначение других было мне неизвестно. Все они, словно пуповиной, соединялись с ящиком разнокалиберными проводами. Куст надел чуть помятый шлем, закрывший его лицо и почти всю голову. Открытым остался только затылок. Толстый провод, подключенный к шлему спереди, напоминал хоботок гигантского насекомого, и вообще вид экипированного акустика оставлял ощущение чего-то нечеловеческого. Пас переместился к краю крыши и, не отрываясь, наблюдал за происходящим.
Краб помог Кусту натянуть подключенные к компьютеру перчатки для управления системой и начал разбирать собственный ящик. В нем оказались предметы, больше всего напоминающие набор хирургических инструментов: блестящие щипцы, пилки, зажимы, захваты. У меня от их вида холодок пробежал по коже, хотя я знал, что предназначены они для вскрытия биотехов, а не человеческого организма.
Шло время. Иногда Куст произносил загадочные фразы, которые я не в состоянии был понять, но Краб понимал их прекрасно, переключал после каждой команды провода и тумблеры на приборах.
— Есть! — наконец прошептал акустик. — Триста пятьдесят по полярным, удаление тысяча двести. Сигнал не прямой. Карту на шлем!
Краб переключил нужный тумблер.
— Цель в расщелине. Глубина восемьдесят четыре метра. Десять метров до дна. Беспокоится. Крупный план с сателлита на шлем! Ультрафиолетовый диапазон. Теперь инфракрасный.
В эти минуты я совершенно забыл, что Куст меня избил. Я не видел его лица, только руки, совершающие магические пассы в перчатках. Я наблюдал за его работой, словно находился под гипнозом, ничего не замечая вокруг, ничего не слыша, кроме тумблерных щелчков по команде. Недавний обидчик казался мне теперь языческим божеством — не всемогущим, но творящим что хочет в пределах вверенного ему пространства. Во мне зародилось нечто похожее на зависть.
— Так, понятно, — бормотал Куст. — У кого есть связь с кораблями на рейде? Огурец, барракуда тебя дери! Какой-то придурок пробует щупать дно сонаром. Если вы его через десять секунд не заткнете...
Я услышал грохот ботинок Жаба по броне. Зашипела рация.
— Эфир! Здесь командир саперной команды охотников, — раздался голос Жаба. — Приказываю всем, кто меня слышит, выключить сонары, радары и прочую активную хренотень. Моряки, а ведете себя, словно сухопутные крысы, барракуда вас всех дери! Кого через пять секунд засеку, торпедирую к дьяволу!
