Я водрузил акриловую полусферу на плечи и стянул ее двумя боковыми защелками. Затем вогнал в специальные отверстия концы трубок вдоха и выдоха. Тут же активизировались картриджи — из соединившихся порошков начала выделяться газовая смесь для дыхания. Я несколько раз вдохнул безвкусный, очень сухой воздух, закинул ранец на спину и укрепил его на теле несколькими ремнями. Большой палец вверх — “норма”.
Рипли рубанула ребром ладони в сторону моря — команда к погружению. Я зашел по колено и нырнул в прозрачную воду. Сердце на мгновение замерло от восторга — вот она какая, работа! Это вам не учения!
Глубина была небольшой, я видел под собой дюнки песка и бурые мочалки водорослей, колышущиеся в косых лучах солнца. Справа от меня плыл Пас, слева Рипли. Она повертела указательным пальцем — “включить водометы”. Я нажал кнопку на поясе, и тут же ранец упруго подтолкнул меня вперед. У Рипли и Паса за спиной тоже образовались белесые следы из пузырьков воздуха. Так мы двигались, пронизывая воду, пока начальница не дала команду “погрузиться на десять метров”. Я изогнулся дугой и начал стремительно уходить в глубину.
Восторг подводной стихии привычно овладел мной, но, достигнув нужного уровня, я вспомнил, что не на прогулке, что совсем недалеко у дна притаилась мина, способная превратить нас в окровавленный фарш.
Внутри шлема раздался голос Жаба:
— Так, охотники, слушать внимательно, за повторение мне не доплачивают. Я буду называть полярные координаты, одну за одной. Это места установки целей. Во избежание путаницы первую из указанных целей ставит Сова, вторую Пас, третью Рипли. Потом снова по кругу.
Слышимость была отменной. Это раньше с водолазами можно было общаться только по телефонному кабелю, но после создания гиперволновой связи, основанной не столько на прохождении электромагнитных волн сквозь воду, сколько на интерпретации сигнала квантовым вычислителем Марковича, удалось связываться на любых глубинах, и даже получать данные спутниковой навигации.
Жаб принялся называть цифры. Услышав свои координаты, я сверился с “глубинным мозгом” и включил водомет на полную мощность, чтобы скорее добраться до места. Совершенно неожиданно для себя, как только Рипли с Пасом пропали из поля зрения, я ощутил растущее беспокойство.
Раньше мне никогда не приходилось оставаться под водой в одиночестве. Всегда рядом был как минимум инструктор, а чаще еще кто-нибудь из отделения. Здесь же я парил в воде совершенно один, да еще без возможности выйти на связь, так как как пользоваться активным гиперволновым режимом нам пользоваться запрещалось. Слушай и молчи. Жутковато. Остатки восторга с меня как рукой сняло, глубина впервые показалась мне пугающей и враждебной. Несмотря на скорость передвижения, трудно было отделаться от ощущения, что кто-то подкрадывается со спины, а от узости доступного через шлем обзора по коже побежали мурашки. Тут же вспомнились нелепые россказни о духе черного охотника, который мстит живым коллегам за то, что его задраили в аварийном отсеке глубинной базы.
“Что за бред!” -- подумал я, пытаясь взять себя в руки.
Но не особо преуспел, надо признаться. Я с ужасом понял, что боюсь глубины. Той самой глубины, о которой мечтал ночами, ради которой расстался с Лесей. А ведь это всего десять метров ниже поверхности моря! Что же будет со мной в зоне сумерек океанских глубин?
Страх стиснул меня, словно давление на большой глубине, я понял, что начинается паника. Хорошо, что “глубинный мозг” запищал в наушники шлема — слишком участилось дыхание, а следовательно, увеличился расход воздуха. Это отрезвило и чуть успокоило меня.
Достигнув нужного места, я привел буй в рабочее положение и отпустил. Он взмыл вверх, пробив сверкающее, словно ртуть, зеркало поверхности моря. Жаб тут же выдал мне следующие координаты, так что о страхе пришлось на время забыть. Я решил разобраться с тревогой позже, выяснить ее причину и уничтожить без остатка любые ее проявления. Пока я думал об этом, проскочил нужное место — пришлось возвращаться.
— Где буй, Сова? — раздался в наушниках голос Жаба. — Не слышу сигнала, барракуда тебя дери! Сколько можно копаться?
Я достал ложную цель и рывком привел ее в рабочее состояние. Страх быть наказанным за медлительность пересилил во мне страх глубины.
“Не хватало, чтобы и здесь копухой назвали”, — мелькнула неприятная мысль.
Мне удалось взять себя в руки, выдавить дремучий ужас за пределы сознания. Однако он не исчез, остался серой ниточкой завтрашней бури над горизонтом. Жаб снова назвал координаты, пришлось свериться с “мозгом” и врубить водомет на полную мощность.
Четвертый и пятый буйки Жаб скомандовал установить недалеко друг от друга, поэтому я закончил раньше других и неподвижно завис под водой, ожидая дальнейших распоряжений. Дна здесь уже не было видно, подо мной сгущался зеленоватый сумрак, уходящий, казалось, в абстрактную бесконечность.
