Едва амфибия замерла у края причала, мы выбрались через люк на прогретый бетон, на котором повсюду сверкали солевые пятна высохших лужиц. Соленый ветер трепал воротники наших рубашек.
Несмотря на усталость и медленно утихающую во всем теле боль, я ощутил невероятный душевный подъем. Мне хотелось как можно скорее забраться на палубу и уйти в океан. Даже севший вдалеке на воду “Грот-Акварель” лишь на несколько мгновений отвлек мое внимание. Слишком далеко, чтобы можно было разглядеть хоть что-то, а здесь — настоящий корабль. И не просто корабль, а тот, на котором нам предстоит отправиться за горизонт.
Причаливающий маневр показался мне странным — “Красотка” не отдала швартовы, а притерлась к пирсу и держалась на месте за счет работы винтов. Стрела погрузочного крана нависла над “Ксенией”, и с нее спустился четырехлапый тросовый “паук” с крючьями на концах.
— Не спать! — кричал на нас Жаб, по пояс высунувшись из командирского люка. — Крепите стропы за броню!
“Чего он торопится, словно за ним акула гонится?” — недовольно подумал я, хватая крюк и вдевая его в специальное “ухо” на борту амфибии. Другим тросом занимался Пас. Затем мы так же закрепили еще две стропы.
— Давайте в отсек! — проревел взводный. — Живо!
Запыхавшиеся и измотанные, мы протиснулись в люк, и почти в тот же момент амфибия оторвалась от причала. Ощущение было не из приятных, но в сравнении с поездкой по стене волнолома — мелочи. Нас раскачивало, подобно тридцатитонному колоколу, крючья натужно скрежетали в петлях, заставляя сердце замирать. Пас побелел, как морская пена. Но самое удивительное было в том, что, еще не погрузив нас на борт, корабль отошел от причала. Наконец, к нашему облегчению, броневик коснулся колесами палубы.
— Стропы! — проревел динамик голосом Жаба.
Мы с Пасом выбрались из отсека и отцепили крючья. Корабль дал длинный басовитый гудок, выполняя разворот для выхода в открытое море. Никого из членов команды видно не было.
Из броневика выбрался Жаб, потянулся и глянул на нас.
— Все, можете отдыхать, — сказал он. — Разрешаю бродить везде, где нет надписи “Посторонним вход воспрещен”. Спать рекомендую в амфибии или рядом с ней. Контакты с экипажем желательно свести к минимуму. — Он подумал, вернулся в кабину и достал оттуда большую коробку из пластокартона. — Это сухой паек. Ужина скорее всего не будет, а завтрак кок принесет сюда. Вопросы есть?
— Нет, — ответил я.
Взводный удовлетворенно кивнул, поставил коробку и скрылся за дверью ближайшей надстройки.
— Угостите консервами? — высунулась из люка Рипли. — А то мои припасы закончились.
— Конечно, — смущенно ответил Пас.
— Ну так давайте сюда! После погружения всегда на жор пробивает.
Для человека, только что избежавшего смерти, у Рипли был неплохой аппетит. Она скрылась из виду, затем распахнула створки погрузочного люка, чтобы каждый раз не влезать в десантный отсек по лесенке. Мы подхватили коробку и втащили внутрь.
На палубе чужого корабля броневик показался мне настоящим домом. Ну, в смысле стенами, защищающими от враждебности окружающего пространства. Я не знал, что это за корабль, каковы люди в его экипаже и что связывает их с Жабом. Конечно, мне было любопытно, но после всего случившегося сегодня любопытство перестало быть для меня одним из главных побудительных мотивов.
Сухой паек оказался вполне терпимым. Я достал из ножен кинжал и принялся открывать им консервы. Нож был тяжелым, прочным и очень острым, я млел от восторга, орудуя длинным сверкающим лезвием.
После обеда Рипли позволила нам отдохнуть. Упускать такую возможность было глупо, поэтому, спрятав нож в ножны, я свернулся калачиком на скамье и почти сразу провалился в ленивую дремоту. Но из грез меня внезапно вывел сильный толчок в плечо.
— Хватит храпеть! Задолбал... — сонно рявкнула на меня Рипли.
— Да я даже не сплю! — возмутился я.
Начальница ничего не ответила, просто перевернулась на другой бок.
За створками погрузочного люка бушевал закат.
“Ничего себе подремал, — потер я лицо. — Часа четыре, не меньше”.
Пас тихо посапывал чуть поодаль. Судя по всему, ни он, ни Рипли в ближайшее время просыпаться не собирались.
“Ну и хорошо, — подумал я, устраиваясь поудобнее. — На сегодня впечатлений достаточно”.
Зажмурившись, я представил, как мы выйдем в океан из Средиземного моря. Ветер, соленые брызги..
— Подъем, охотники! — во всю глотку рявкнула Рипли.
Пас грохнулся со скамьи и обалдело заморгал, приходя в себя. Я тоже вскочил, ударился макушкой о броневой скат и снова сел, жмурясь от яркого солнца. Мне казалось, что я только-только уснул, но палубу за створками погрузочного люка заливал утренний свет.
В отличие от Паса, наша начальница выглядела бодрой и свежей. На ней были только майка и брюки. На плече висело влажное полотенце. Похоже, Рипли уже успела привести себя в порядок.
— Не спать! — снова продемонстрировала она мощь своего голоса. — Быстренько в умывальник! Через два часа первый таможенный пост. Не хватало, чтобы сухопутные крысы застали вас в таком виде!
