Жаб опустил мне на спину катетер, и тот пополз по моей пояснице, отыскивая нужный сосуд. Добравшись до места, искусственный паразит принялся смазывать кожу антисептической обезболивающей слюной. Вскоре этот участок онемел, но я не перестал ощущать его полностью. Так что укус хоть и не был болезненным, но и приятным назвать его было сложно. Катетер вгрызался все глубже и глубже, пока не достиг сосуда. Тогда он замер, развернул устьице для аппаратного клапана и принял рабочее положение. Теперь нам с ним жить много лет, пока он не состарится и не придет срок менять его на новый.
— Как себя чувствуешь? — спросил Жаб.
— Нормально.
— Немного поболит. После обеда отек должен сойти, тогда можно будет сдавать экзамен на погружение. Все, спускайся к Рипли, она скажет, что делать.
Во всем происходящем ощущалась некая поспешность, словно еще со вчерашнего дня начальство готовило какую-то важную операцию, но не сочло нужным заранее сообщить нам детали. Еще больше меня удивило, что в отсеке Рипли начала расспрашивать меня и Паса о тактико-технических данных легкого гарпунного карабина “ЛКМГ-18”. Раньше такой инструктаж мы проходили перед учебными стрельбами.
— Прицельная дальность? — этот вопрос был адресован Пасу.
— В воде до шестисот метров, в воздухе до тысячи двухсот.
— Длина гарпуна? — Она повернулась ко мне.
— Восемнадцать сантиметров.
— Способ стабилизации?
— В воде кавитация, в воздухе — выдвижные стабилизаторы, — ответил Пас.
— Снаряженный вес?
— Три килограмма восемьсот граммов. — Характеристики этого оружия я знал назубок.
— Годится, — похвалила нас Рипли. — Приводите себя в порядок, и через пять минут строиться на броне. Будем вооружаться.
Я чуть не подпрыгнул от радости, хотя спина опухла и начала побаливать.
— Покажи, — придвинулся ко мне Пас.
Я приподнял рубашку, позволив ему поглядеть на катетер.
— Ужас, — прокомментировал приятель. — Хорошо, что акустики не погружаются.
— А я всю жизнь мечтал. Подумаешь, пиявка в спине! Разве это плата за глубинный паек и возможность совершать подвиги? — Мой тон был шутливым, но на самом деле именно так я и думал.
Одевшись, я нацепил на пояс кинжал и первым полез на броню. Рипли дожидалась нас, пристроив у ног три карабина.
— Значит, так, — оглядела она нас с головы до ног. — Оружие не учебное, поэтому всякое баловство буду пресекать в зародыше. Но если я или Огурец дадим команду стрелять, не вздумайте обосраться. А теперь слушайте боевую задачу. — Она пристально посмотрела в глаза сначала мне, затем Пасу. — Мне необходимо пройти медицинское переосвидетельствование для сдачи сверхглубинного допуска. Но медик, который должен был проводить комиссию, сейчас работает на территории Северо-Африканского альянса. Страна, мягко говоря, не очень дружественно настроенная к белым, а в связи с эпидемией холеры страсти накалились еще сильнее. Короче, не спать, слушать команды, с брони не слезать, оружие держать наготове. По боевому протоколу рубашки разрешаю выправить, две верхние пуговицы расстегнуть, рукава закатать до локтя. — Она задумалась, затем добавила: — А без протокола — ведите себя как бывалые охотники. Куста с Крабом помните? Скопируйте их манеру. Местные не должны знать, что команда у нас состоит из салаг и женщин. Понятно?
— Так точно! — с воодушевлением ответил я.
— Ошибка, — вздохнула Рипли. — Бывалые охотники по уставу отвечают только в бою. Понятно?
— Понятно, — я позволил себе улыбнуться.
— Вооружайтесь. — Кроме заряженных карабинов, она выдала нам гарнитуры для связи и смешные панамы темно-синего цвета.. — Я буду командовать из отсека, чтобы арабы не видели женщину на броне. Панамы надеть и не снимать. Здесь Африка, а с ней шутки в сторону.
Через минуту “Красотка” остановила машины и сбросила ход. Над амфибией нависла стрела погрузочного крана. Мы с Пасом закрепили крючья в проушинах, вернулись на крышу и крепче ухватились за леера. Броневик оторвался от палубы, скользнул над бортом и опустился в море, закачавшись на невысоких волнах.
— Не спать, Копуха! — услышал я в наушниках голос Жаба. — Или я за вас буду стропы отсоединять?
По боевому регламенту оружие из рук выпускать нельзя, поэтому мы закинули ремни карабинов на плечи и спустились по скобам к проушинам. Отцепив тросы, мы вернулись на крышу.
— Стропы отцеплены! — доложил я в микрофон гарнитуры.
— Принял, — ответил Жаб. — С “Красотки” глаз не спускать! Если увидите на борту хоть что-то похожее на оружие, стреляйте немедленно.
От такой команды я несколько обалдел. Во-первых, откуда на борту торговца оружие, а во-вторых, как можно было зафрахтовать корабль, с которого по охотникам могут открыть огонь? Теперь я уже не сомневался, что “Красотка” принадлежит контрабандистам.
— Что я тебе говорил? — сквозь зубы процедил Пас, словно прочтя мои мысли.
