Достигнув отметки восемьдесят метров, я завис в полутьме и включил сонар. Цифры и график перед глазами не показали никаких опасных целей, лишь несколько стаек рыб.
“Никаких признаков торпедной атаки не обнаружено”, — доложил я на Языке Охотников и включил прожектор.
Дрогнули мышечные створки на шлеме, открывая хитиновый фонарь с фосфоресцирующими бактериями. Однако здесь было еще не так темно, чтобы пользоваться освещением. Погасив фонарь, я начал всплытие по графику противоторпедной кривой, но внезапно сонар пискнул, привлекая мое внимание. Скосив глаза на мерцающий график, я оторопел — откуда-то снизу появилась цель, слишком быстрая для естественного объекта.
Леденящий испуг пронзил мои нервы. Пока вычислитель судорожно определял параметры цели, я не менее судорожно думал, что делать дальше. Наконец не выдержал и задергал пальцами.
“Меня атакуют!” — передал я командиру.
— Вижу, — прошипел Жаб. — Какого дьявола ты завис? Вперед! Противоторпедный маневр А-12!
Это означало идти перпендикулярным курсом с синусоидальным изменением глубины. Я врубил водометы на полную, пронзая воду хитиновым шлемом.
“Барракуда его задери! — подумал я. — Все-таки он направил меня на торпеду!”
— Карабин к бою! — скомандовал взводный.
Оставалась надежда, что “МАТ-26” могла не набрать боевого веса из-за недостатка корма. Если так, то я ничем не рисковал, а Жаб моими руками хотел уничтожить тварь до того, как она станет опасной. Но уверенности в этом у меня не было никакой.
Отцепив карабин с каркаса, я поставил его на боевой взвод. Это была не пукалка “ЛКМГ-18”, а серьезное оружие — “СКСГ-30” с химическим приводом гарпуна. С “умным” прицелом и дальностью боя до трех километров.
Пискнул вычислитель, докладывая параметры цели. Я скосил глаза на цифры и вскрикнул бы от ужаса, если бы глотку не заливал “рассол”. Нет, не гнал меня Жаб на торпеду! Потому что тварь, вынырнувшая из глубины, была не увальнем “МАТ-26”, а скоростной “Барракудой”, специально предназначенной для уничтожения живой силы противника. Старая тварь, оставшаяся с войны. Дикая.
— Маневр А-7! — скомандовал Жаб. — Ты должен оторваться от нее минимум на полмили и не попадать под прицел ультразвуковой пушки. Работай, не дрейфь! Рипли уже снаряжается.
Рипли! Боги морские! Мне надо продержаться до ее прихода.
В сумеречной воде я описал широкое полукольцо, заставляя торпеду считать позиции с плавающей точкой. Взвыл скан-детектор, предупреждая о возможном выстреле. Я вспомнил пораженного ультразвуком Краба и резко вывернул с опасного направления. Вода перед шлемом вскипела миллионами пузырьков — тварь все же выстрелила, но промахнулась.
Следующий залп будет только секунд через пять — торпеда должна набрать воду в полость ультразвуковой “дудки”. Кроме того, я знал, что она может либо стрелять, либо двигаться, никак не одновременно, поскольку струя из “дудки” полностью компенсирует тягу.
Мне оставалось лишь прибавить ходу. Вытянув руки с карабином вдоль тела, я врубил водометы на полную, стараясь уйти на безопасное расстояние. Это было бегством, но я не комплексовал по этому поводу. Моего опыта явно не хватало для эффективной схватки с глубинным чудовищем, а быть живой мишенью мне не хотелось.
Но торпеда не стала гнаться за мной. Судя по показаниям сонара и реву скан-детектора, она замерла на глубине ста пятидесяти метров, стараясь получше прицелиться.
“Конец”, — подумал я.
Но тут до меня дошло, что ультразвуковая пушка бессильна у самой поверхности. Ну, порвет она мне жабры и что с того? Срежу кинжалом шлем, проблююсь “рассолом” и задышу, как положено млекопитающему.
Рванувшись вверх, я ощутил легкий удар по ногам ниже жаберных крышек — зацепило, но бить надо по жабрам, а не по ногам.
Включившиеся водометы понесли меня вверх, навстречу поверхности. Надо успеть подняться как можно выше, пользуясь пятисекундной паузой между выстрелами.
— Маневр А-3! — с удивлением я услышал голос Паса, а не взводного.
Видимо, Жаб пустил его за пульт акустика, потренироваться в боевых условиях. Чтоб им всем! Но команду я выполнил — резко утормозился и вывернул вбок. Выстрел попал мне точно в шлем, на секунду ослепив пузырьками. Если бы не окрик товарища, было бы прямое попадание в жабры.
— Вперед! — снова выкрикнул он. — Рипли уже в воде!
Я скосил глаза на экран сонара, затем вверх — далеко. А мина всего в шестистах метрах. Мне вспомнилось, как в детстве я бежал по оврагу и возле моей головы пролетали шарики с краской. Почти рефлекторно я развернулся, упер карабин в плечо, прицелился и выстрелил. Гарпун ушел в сумерки, как ракета, оставляя за собой тугой реактивный след. Меня закрутило на месте.
— Промах! — сообщил Пас то, что мне и без него показал прицел. — Ей легко уворачиваться на таком удалении. Давай к поверхности, там безопаснее.
Попасть я не попал, но и торпеда не смогла выстрелить точно — белый луч пузырьков прошипел метрах в двух от меня.
“Сейчас я тебе дам, тварюка!” — разозлился я на нее.
