– Совсем крыша поехала, – говорит Джуди с редкостным сарказмом.
Лорен хохочет, будто соглашается. Да уж, думаю я.
Придурок из Эл-Эй хватает апельсин с подноса с фруктами, и Джуди смотрит вниз – куда? На его ноги? Ноги сильно загорелые, и я никогда не видел его без солнечных очков, так-то вот. Он приподнимает брови в знак приветствия. Я делаю то же самое. Оборачиваюсь к Лорен, и меня поражает, насколько сногсшибательно она выглядит. Стоит побыть рядом что-нибудь вроде миллисекунды, и меня переполняет восторг – такая потрясная девушка. Удивительно, как на меня действуют ее ноги, грудь без лифчика под футболкой с надписью «We Are the World» [13], бедра. Она поднимает на меня глаза, словно в замедленной съемке. Я не могу ответить на ее пристальный голубоглазый взгляд. Она чересчур шикарна. Ее идеальной полноты губы замерли в сексапильной безжалостной улыбке. Она великолепно сложена. Она улыбается, когда замечает, что я на нее уставился, и я отвечаю улыбкой. Мне хочется узнать эту девушку, думаю я.
– К тому же это вроде бы должна быть вечеринка в тогах, – говорю я.
– В тогах? Господи, – говорит она, – кем они тут себя воображают? Уильямс-колледжем?
– А где вечеринка? – спрашивает Джуди.
– В Були, – говорю.
Она даже посмотреть на меня не может.
– Мне казалось, у нас уже была такая, – говорит она, изучая печенюшку.
У нее длинные изящные пальцы. На ногтях бесцветный лак. Ее маленькая чистенькая ручка почесывает идеальный нос, в то время как другая проходит по белокурым коротким волосам, а затем назад к шее. Я стараюсь вдохнуть ее запах.
– Была, – говорю я.
– Вечеринка в тогах – говорит она. – Да ты шутишь. Кто там у нас в комитете по развлечениям?
– Я, – отвечаю, глядя прямо на нее.
Джуди сует овсяную печенюшку в карман и затягивается сигаретой Лорен.
– Ну, Гетч и Тони собираются стырить простыни. Бочка пива есть. Не знаю, – говорю я, слегка посмеиваясь. – На самом деле это не то чтобы прям вечеринка в тогах.
– Похоже, что-то будет, – говорит она.
Внезапно она уходит, взяв печенюшку, по пути спрашивая Джуди:
– Я еду в город с Бобоголовым, присоединишься?
– Курсовая. Не могу, – отвечает Джуди.
Лорен уходит, не сказав мне ни слова. Очевидно, растерялась, разволновалась от моего присутствия. Вечером, думаю я. И возвращаюсь обратно к столу.
– Сегодня открылась качалка, – говорит Тони.
– Рок-н-ролл, – говорю я.
– Ты идиот, – говорит он.
Когда зайдет солнце, думаю я.
Я вышел из автобуса вместе с ребятней из колледжа, слепым и толстой теткой с белокурым мальчуганом и затерялся в дебрях большого терминала в Бостоне. Когда я вышел на улицу, был час пик, а небо было затянуто тучами, и я огляделся в поисках такси. Вдруг меня неожиданно хлопнули по плечу, и когда я обернулся, то столкнулся с Шоноподобным Парнишей.
– Да? – Я приспустил солнечные очки, чуть не трясясь от адреналинового прихода.
– Чувак, хотел спросить, не мог бы ты одолжить пять баксов.
У меня закружилась голова, и мне захотелось сказать «нет», но он так был похож на Шона, что я нащупал бумажник, не смог найти пятерку и все кончилось тем, что я дал ему десятку.
– Спасибо, чувак, – говорит он, перекидывая сумку через плечо, кивает сам себе, уходит.
Я тоже кивнул, непроизвольно, и у меня заболела голова.
– Я ее убью, – прошептал я сам себе и поймал наконец такси.
– Куда? – спросил водитель.
– Отель «Риц-Карлтон». Это на Арлингтон, – сказал я ему, в изнеможении откидываясь на сиденье.
Водитель повернул шею и взглянул на меня, не говоря ни слова.
– «Риц-Карлтон», – снова говорю я ему, испытывая неловкость.
Он все таращится.
– На… Арлингтон…
– Я слышу тебя, – пробормотал пожилой водила и, тряся головой, повернулся обратно.
«Так какого хуя тогда пялишься?» – хотелось заорать мне.
Я протер глаза. У меня ужасно воняли руки, и я открыл упаковку жевательных конфет «Чаклз», купленных на автовокзале в Кэмдене. Съел одну. Такси медленно плыло в автомобильном потоке. Пошел дождь. Водила не переставал смотреть на меня в заднее зеркало, тряс головой и что-то бормотал, но что – мне не было слышно.
Я перестал жевать конфету. Таксист, едва проехав квартал, свернул и остановился. Я запаниковал, подумав: «О господи, теперь-то что? Он выкинет меня за то, что я жевал эти гребаные “Чаклз”?» Я убрал конфеты.
– Почему мы остановились? – спросил я.
– Потому что приехали, – вздохнул водила.
– Приехали? – Я взглянул в окно. – Ох.
– Да, с вас доллар сорок, – пробормотал он.
Он был прав.
– Похоже, я забыл, что отель так, э-э, близко, – сказал я.
– Ну да, – отвечает водитель, – без разницы.
– У меня болит нога. Простите.
Я протолкнул две однодолларовые купюры и, выбравшись из такси, заковылял под дождем, и я просто уверен, что Шон оттрахает кого-нибудь сегодня на вечеринке, и вот я уже в вестибюле, промокший, и лучше бы этого не было.
