Выражение ее лица стало еще более обеспокоенным.
– Можно мне войти?
Он сомневался всего секунду, а затем широко открыл дверь. Селия проскользнула мимо него, и Энтони закрыл дверь.
– Я не понимаю, – дрожащим голосом произнесла она. – Не понимаю, почему ты никогда не защищаешься, когда…
– А как я должен защищаться? – Он прислонился к двери. – Потребовать доказательств? Заявить, что я невиновен? И что, Норвуд принял бы мое слово джентльмена?
Селия закусила губу, понимая, что он прав.
– Но ты вообще ничего не сказал.
Гамильтон вздохнул, отошел от двери и направился дальше по комнате. Не стоило ее впускать; нескольких слов утешения вполне достаточно.
– Утром я уезжаю. Ни к чему вся эта суета.
Селия разволновалась еще сильнее. Она начала ходить по комнате, шурша юбками.
– Я думала… я знаю… конечно, ты в праве ничего не отвечать, когда тебя оскорбляют, даже если это тревожит и расстраивает остальных. Но я хочу… я правда хочу, чтобы ты доверял мне настолько, чтобы не скрывал, почему демонстрируешь безразличие, когда тебя оговаривают.
Энтони закрыл глаза и потер лоб.
– Дело не в доверии. Просто все это не имеет значения.
– Для меня имеет. Думаю, это ключ к тому, чтобы понять тебя.
Он поднял голову и уставился на нее. Селия смотрела на него умоляющими глазами. Энтони отвел взгляд.
Она сделала глубокий вдох, повернулась и направилась в его сторону. Гамильтон уже собрался с духом, но Селия подошла к столу, взяла колоду карт, снова пересекла комнату, подошла к кровати и присела на нее. Она перетасовала карты и многозначительно посмотрела сначала на Энтони, затем на кровать. Он неохотно сел на самый край напротив Селии.
– Сыграй со мной, – сказала она. – Если выиграю я, ты мне все расскажешь. Если ты, я больше не буду спрашивать.
– Нет.
– Почему? – Селия бросила ему карту. Он поймал ее и положил на покрывало между ними. – Боишься, что я побью тебя?
– Да, я в панике, – ответил Энтони.
– Я не так уж плохо играю в карты, – заметила она, тасуя колоду. – Дэвид научил меня кое-каким уловкам.
– Тебе лучше не прибегать к ним. Они все наверняка крайне подозрительны, а результат обречен.
– Пф. – Селия бросила ему еще несколько карт. – Я думала, у тебя сильный характер. А ты отказываешься отвечать на вопросы и отклонил вызов. Мне казалось, ты любишь вызовы. Чего ты боишься?
Энтони не обращал внимания на лежащие перед ним карты.
– Селия, я не хочу играть с тобой в карты.
– Не меняй тему. Какую игру предпочитаешь?
Он вздохнул и отвел взгляд.
– Нет.
Селия уловила стальную нотку в его голосе и отложила колоду.
– Почему? Ты же играешь с Норвудом и остальными, даже если не хочешь.
– Да, но потом никто из них этому не рад. – Энтони старался не встречаться с ней взглядом и теребил в руках полу халата.
– Потому что ты выигрываешь, – сказала Селия.
– Потому что они думают, что я жульничаю. – Энтони поднял голову и посмотрел на нее из-под полуприкрытых век. – И ты это знаешь.
Она собрала разбросанные карты.
– Тут ты жульничать не сможешь, – сказала Селия, раздавая. – Это чистая удача.
– Сначала, – пробормотал Энтони.
– Что это значит? – Энтони пожал плечами, и она чуть подалась вперед. – Знаешь, ты ведь можешь мне доверять, – негромко произнесла Селия. Он снова посмотрел на нее, взгляд казался слегка циничным. – Я не расскажу ни единой душе, даже если ты признаешься в жульничестве. Но я все равно не поверю.
Энтони долго молча смотрел на нее. Она затаила дыхание, понимая, что сейчас тот самый поворотный момент.
Селия слышала сплетни о том, что он карточный шулер и мошенник, но никогда не верила в это по-настоящему. Однако и в самом деле кажется странным, что Энтони так удачлив, в то время как остальные, в том числе и Дэвид, обычно проигрывают примерно столько же, сколько выигрывают. В чем секрет Энтони Гамильтона? Неужели он действительно жульничает? Селия в это не верила, но… Расскажет ли он ей? Доверится ли настолько?
– Я умею считать карты, – произнес наконец Энтони.
Она нахмурилась.
– Считать? Все знают, сколько их.
– Я умею считать карты по масти и рангу, – уточнил он. – Во время игры.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Энтони имеет в виду и каким образом это помогает ему выигрывать.
– Правда? Да нет, ты меня дразнишь, – сказала Селия.
Он придвинулся ближе к изголовью кровати, взял у нее колоду и раздал карты для игры в двадцать одно на четверых. В его длинных пальцах карты ложились на свои места, как дрессированные.
Затем он стал переворачивать их так, как при игре вчетвером, но в открытую. В первое время, начал объяснять Энтони, он просто наблюдал и играл инстинктивно. Частенько проигрывал деньги, но был очень осторожен и ставил только небольшие суммы. Но с уменьшением колоды вырастали его ставки; он запоминал все карты, которые уже вышли из игры, но, что еще важнее, все карты, которые пока не сыграли.
– К примеру, – сказал Энтони, – мне нельзя играть на это, – он показал на карты, лежащие на покрывале, – потому что я знаю, что там не сыграно еще пять фигур, они все еще находятся в колоде. Мои шансы вытащить одну и испортить расклад крайне велики.
