– О мистере Гамильтоне, – сказала Розалинда, и дочь почувствовала к ней благодарность за то, что та больше ничего не добавила.
Взгляд Дэвида метался от Селии к Розалинде и обратно.
– Зачем? Что он натворил?
– Ничего, – сразу ответила Селия, увидев, что мать уже готова все рассказать. – Ты знаешь его лучше всех. Какой он человек?
Брат продолжал внимательно смотреть на нее.
– Он порядочный малый.
– И все? – взорвалась она. – Ты знаком с ним пятнадцать лет, но это все, что ты можешь сказать?
– Нет, – ответил Дэвид. – Но мне кажется, тебе тоже есть что сказать, и если промолчишь ты, то и я тоже.
Селия сердито посмотрела на него, а Розалинда с откровенным удовлетворением выдохнула.
– Он сделал Селии предложение.
– А. – Дэвид кивнул. – И, полагаю, Селия согласилась, а ты хочешь, чтобы она ему отказала.
– Мы бы хотели услышать твое мнение, – любезно произнесла герцогиня. – Честный ли он человек? Добрый ли? Респектабельный?
Дэвид довольно долго молча смотрел на Селию.
– Да.
Селия с облегчением выдохнула. Розалинда с возмущением набрала полную грудь воздуха.
– Что?
– Он честный, – повторил Дэвид. – Хотя не всегда по отношению к тем, кто повел себя с ним бесчестно. Если задать ему прямой вопрос, он ответит в том же духе. Как ни странно, Гамильтон очень спокойный человек. В основном себе на уме, но я думаю, причина в том, что отец вышвырнул его из дома в пятнадцать лет. Чертовски талантливо обращается с деньгами, и как только накопил достаточное количество, считай, состояние было у него в кармане.
– А что насчет азартных игр? – вскричала герцогиня. – И долгов?
Дэвид слегка смутился.
– Он не хуже, чем я. Но более удачлив. Думаю, долги появились из-за вложений, ведь потребовалось некоторое время, чтобы начать преуспевать. Я вот что скажу: если бы мне когда-нибудь потребовалось превратить сотню фунтов в пять сотен, я бы без колебаний отдал деньги ему.
– Он не респектабелен! – Розалинда выпрямилась во весь рост, словно произнесла решающее слово. – И ты не можешь это отрицать.
Дэвид пожал плечами.
– Что такое респектабельность? Не его вина, что в юности сплетни так и липли к нему.
– Его поступки… – начала мачеха.
– Он порядочный малый, – повторил Дэвид. – Я не понимаю, почему сплетники так и вьются вокруг него. Я никогда не видел, чтобы Гамильтон лгал, мошенничал или обманывал чье-то доверие. Кроме того, он никогда не играл с чувствами леди. Если Гамильтон сделал Селии предложение, значит, он любит ее.
При этих словах на душе у Селии стало тепло и радостно. Она просияла, посмотрев на него, и он ответил ей ласковым взглядом.
– Тогда почему ты ударил его в тот вечер? – Герцогиня с отчаянием посмотрела на Дэвида.
Его улыбка увяла, и он откашлялся.
– А… это. Я удивился и отреагировал слишком поспешно.
Розалинда закрыла глаза, признавая свое поражение. Селия прикусила губу, чтобы скрыть ликование.
– Дорогая моя, – снова попыталась герцогиня. – Ты действительно уверена? Это замужество. Это на всю жизнь, Селия.
– Знаю, мама. Я уверена.
Мать долго тревожно смотрела на нее. Затем грустно улыбнулась.
– Тогда я займусь приготовлениями.
Селия обняла ее.
– Спасибо, мама!
Розалинда тоже крепко обняла дочь, глубоко вздохнула и сильно сжала губы, словно пытаясь удержаться от дальнейших возражений.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива. – Ее голос дрожал.
Селия кивнула.
– Я буду счастлива.
Довольно скованно герцогиня вышла из комнаты. Когда дверь за ней закрылась, Селия повернулась к брату.
– Спасибо, Дэвид.
Он откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.
– Если Гамильтон переступит черту, я изобью его до бессознательного состояния.
Селия мгновенно разозлилась.
– Ты только что сказал, что он порядочный человек!
– Порядочный, – согласился Дэвид. – В основном. Но я знаю о нем такое, о чем ты и не подозреваешь!
– Думаю, он тоже знает о тебе многое, что ты предпочел бы не выставлять на всеобщее обозрение. – Селия улыбнулась, заметив, как брат нахмурился. – И если ты станешь вмешиваться в мою семейную жизнь, я все разузнаю и расскажу Вивиан.
– Вивиан мне доверяет!
– А я доверяю Энтони. Значит, нам с тобой совершенно не о чем беспокоиться, правда? – Дэвид уставился в потолок. Селия понизила голос и подошла к нему ближе. – В конце концов, мне известно, как он все время выигрывает в карты. Осмелюсь заметить, что ты об этом ничего не знаешь.
Во взгляде Дэвида читался интерес.
– О! Как?
– Энтони не жульничает, он талантлив. – Она драматично вздохнула, заметив, что брат опять помрачнел. – А ты, увы, нет.
– Что ж, это уже неважно. Я почти перестал играть в карты. – Дэвид направился к двери, но вдруг резко повернулся. – А научиться этому можно?
– Нет, не думаю.
– Хм. Я много лет размышлял об этом, – пробормотал он. – Это ненормально.
Селия только широко улыбнулась.
– Спасибо, что убедил маму, Дэвид.
Он вздохнул и обнял сестру.
– Это самое малое, что я мог сделать, – сказал Дэвид, – раз уж твой нареченный как раз сейчас проходит допрос у Эксетера. Не очень-то порядочно заставить парня сначала пройти через это, а потом позволить Розалинде добить его.
Селия ахнула.
– Маркус бы ни за что…
