Розалинда отвернулась. Она не хотела прислушиваться к голосу рассудка. Она жаждала подтверждения и последующего утешения. Хотела публично высечь Энтони Гамильтона и разорвать его пополам. Герцогиня так злилась на него за то, что он сначала снова сделал ее дочь счастливой, а потом обрушил на нее все это, что не желала слышать защитные речи.
– Селия будет сломлена. Я не вынесу ее горя!
– Да говорю вам, это не может оказаться правдой. – Сочувствие и озабоченность графа могли ослабить ее возмущение и обнажить отчаяние. Розалинда крепко сжала зубы, когда он подошел ближе. – Если это правда, я возьму кнут и лично выпорю парня, – продолжил Уорфилд. – Если это правда, я больше ни слова не скажу в его защиту. Сможете обвинять Гамильтона бесконечно, вышвырнуть его из дома, навсегда забыть о знакомстве с ним, я возражать не стану. Но ради дочери вы должны подождать, чтобы действительно убедиться в его виновности.
Герцогиня смогла только покачать головой.
– Селия, – сказала она. Ее голос начал дрожать. – Она в него верит…
Граф взял ее за руку. Немного посопротивлявшись, Розалинда позволила ему подвести себя к дивану. Она упала на диван, Уорфилд сел рядом.
– Все пошло не так, как я рассчитывала, – в отчаянии произнесла герцогиня. – Я надеялась, что этот загородный прием взбодрит Селию – она была такой подавленной и молчаливой. Тихой, как призрак, и почти такой же бледной. Я боялась за ее жизнь – она впала в такую хандру. И я вовсе не ожидала, что за этот месяц дочь в кого-нибудь влюбится, во всяком случае, не таким шокирующим образом и не с таким скандальным результатом. Я так скучала по своей дочери, лорд Уорфилд, и всего лишь хотела снова увидеть ее счастливой.
– Конечно. – Он обеими руками взял ее ладонь. – Как любая мать.
– Но я смогу порадоваться за нее, только если удостоверюсь, что мистер Гамильтон будет оберегать ее сердце и вообще достоин ее любви. Но не могу избавиться от страха, что он окончательно разобьет ее сердце. Что мне делать?
– Не знаю, – признался Уорфилд, ласково поглаживая ее руку. Розалинда подумала, что нужно выдернуть ладонь, но это так успокаивало. Она устала беспокоиться. Она совсем не радовалась доказательствам двуличности мистера Гамильтона, ее от них тошнило. Герцогиня подозревала, что он соблазнил Селию, воспользовавшись ее одиночеством и горем, но даже подумать не могла о том, что случится сегодня. Ужас от предательства, отразившийся на лице Селии, отпечатался в сердце матери. И Розалинда закрыла глаза, позволяя Уорфилду себя утешить.
В дверь постучались. Граф отпустил ее руку, и герцогиня положила ее на колени. Возникло ощущение пустоты, которое привело ее в замешательство. У него такие большие, сильные, теплые ладони, и прошло так много времени с тех пор, как мужчина держал ее за руку. Розалинда отвернулась, а граф пошел открывать дверь.
Стучался Дэвид. Он в нескольких словах тихонько объяснил, что случилось, и пригласил Уорфилда отправиться с ними на поиски пропавшего Гамильтона. Граф с очень мрачным видом кивнул. Только теперь Дэвид заметил герцогиню и замолчал, наверняка удивившись тому, что она оказалась в покоях лорда Уорфилда. Розалинда молча кивнула своему пасынку, и он вышел, не сказав ей ни слова. Граф закрыл за ним дверь и повернулся к герцогине.
– Мы едем его искать. – Розалинда снова кивнула. Следовало уйти, но почему-то она не сдвинулась с места. Уорфилд подошел к ней и опустился на колени. – Энтони все объяснит, всю эту неразбериху, иначе никогда больше не замарает своим присутствием порог вашего дома, – добавил граф, и его голос стал суровее. – Даю вам слово.
В этот момент Розалинда почувствовала, что охватившее ее напряжение ослабевает. Так и будет, поняла она. Было чудесно почувствовать себя уверенной хотя бы в чем-то. Герцогиня невольно протянула руку и сжала его ладонь.
– Спасибо, сэр.
Уорфилд несколько секунд смотрел на их соединенные руки со странным выражением на лице, а затем пробормотал:
– Конечно, – потом поднес ее руку к губам, легонько поцеловал костяшки пальцев и на мгновение прижался к ним щекой.
Это было невероятно нежно. Розалинда от изумления чуть приоткрыла рот. Граф тут же выпустил ее руку и, избегая ее взгляда, встал.
– Я должен переодеться, – сказал он. – Мы с Ризом через полчаса встречаемся на конюшне, оттуда и поедем.
– Да. – Герцогиня откашлялась. – Спасибо вам.
Уорфилд кивнул, уставившись в пол. Неужели его шея покраснела? Розалинда подошла к двери и, закрывая ее за собой, услышала, как он кричит на лакея.
В коридоре она остановилась. Грубый, некультурный шотландец. Герцогиня бессознательно потерла большим пальцем то место на руке, к которому Уорфилд прижался щекой. Разумеется, это совершенно исключено, но… Стиснув ладони, она направилась в свои комнаты.
