Энтони не знал, сколько времени ему потребовалось, чтобы добраться до дома, но солнце уже перевалило за высшую точку, когда он завел Гестию на конюшню Эйнсли. Теперь, когда большинство гостей разъехались, на конюшне стало пусто и тихо, поэтому Энтони сам завел лошадь в денник, расседлал и, отправив мальчика за мистером Бичемом, внимательно осмотрел рану.
Пуля глубоко рассекла бок Гестии, но Энтони обрадовался, увидев, что в ране ее нет. Пришел мистер Бичем, и Гамильтон рассказал о произошедшем. Глаза конюха расширились, он сжал губы и, не говоря ничего лишнего, принялся промывать рану.
– С ней все будет хорошо, – заверил конюх, когда они закончили обрабатывать рану. – Шрам, конечно, останется, но уж лучше у лошади, чем у вас, сэр.
Энтони посмотрел на лошадь. Та неподвижно стояла в деннике, от изнеможения закрыв глаза; слишком тяжелое испытание выпало на ее долю.
– Да. Небольшое утешение, но уж какое есть. Футом ниже, Гестия бы упала и умерла.
Мистер Бичем кивнул.
– А футом выше, и погибли бы вы, сэр. – Он прищурился, глядя на шляпу Гамильтона. – Лучше лошадь, чем человек.
Энтони снял шляпу и сразу заметил то, что привлекло внимание мистера Бичема. Дыра прямо над полями, причем сквозная. Он просунул в нее палец – чистая и аккуратная с обеих сторон. Значит, стреляли совсем с близкого расстояния. И если только на его плече не сидел фазан, которого он совершенно случайно не заметил, значит, этот выстрел предназначался ему, да и все остальные тоже.
По спине пробежали мурашки, Гамильтон с трудом поборол порыв осмотреться по сторонам, чтобы проверить, не следит ли кто-нибудь за ним. Кто-то пытался его убить. Но кто? И почему?
Он оставил мистера Бичема наблюдать за Гестией и, напряженный до предела, быстрым шагом направился в дом. Взгляд метался по сторонам в поисках малейшего движения. Энтони выдохнул, только оказавшись в безопасности, в особняке, но плечи все равно не расслабились. Не имея ни малейшего представления о том, кто стоит за покушением, он не знал, как быть дальше. Разумеется, нужно рассказать герцогу. Всем необходимо соблюдать осторожность до тех пор, пока не выяснится, кто в него стрелял и зачем. Это мог быть браконьер, который подстрелил бы любого оказавшегося там человека. Четыре выстрела означают, либо стрелявший был не один, либо он перезаряжал пистолет. Ни то ни другое уверенности не вселяло.
На Дэвида Риза, одетого для верховой езды, Гамильтон наткнулся в холле и не мог не отметить, что у того в руках два пистолета. Увидев его, Дэвид остановился как вкопанный.
– Гамильтон! – воскликнул он, то ли с облегчением, то ли с опаской. – Вот ты где.
– Да. – Энтони тоже остановился. – Я здесь. Я кому-то понадобился?
Дэвид подошел чуть ближе, всматриваясь в него очень внимательно.
– Пожалуй, можно и так сказать. Где ты был?
Повинуясь давней привычке, Гамильтон, услышав вопрос, тут же замкнулся.
– Ездил верхом.
– Где?
– По имению.
– Долгая прогулка, – заметил Дэвид. Энтони только кивнул в ответ. Да что здесь вообще происходит? – Запланированная?
– В общем-то нет. – Риз прищурился. – Так кому я понадобился? Селии?
Дэвид ответил не сразу.
– Возможно. А может быть, и нет. Сначала мне хотелось бы самому с тобой потолковать.
– А. Не обижайся, но я предпочту сначала увидеться с ней.
– На твоем месте я бы не был в этом так уверен, – пробормотал Дэвид. – К тебе посетитель. С утра.
– Правда? – Энтони очень хотелось, чтобы друг выложил, наконец, то, что вынуждает его вести себя так загадочно и поджимать губы.
– Правда. – Дэвид буквально пронзал его взглядом. – Твоя жена.
Энтони не понял и нахмурился. Селия ему еще не жена, и Риз уже сообщил, что она хотела его видеть. О чем он тогда?
– Не моя сестра, – произнес Дэвид ледяным тоном. – Твоя первая жена. И ее сын.
Гамильтона охватило странное ощущение нереальности происходящего.
– Моя жена, – повторил он безжизненным голосом.
– И сын, – добавил Риз.
У него нет ни жены, ни сына. Но если сюда пришли женщина и ребенок и заявили, что они… и Дэвид поверил им…
– Где Селия? – снова спросил Энтони.
– В библиотеке. Может быть, она согласится с тобой увидеться, может, нет.
Гамильтон молча кивнул. Риз нахмурился.
– Тебе нечего сказать в свое оправдание?
– Нет, – пробормотал Энтони, пытаясь сообразить. Кто, черт побери, это может быть? А Селия знает? Она поверила? – Где?..
– В малой гостиной. Ну давай же, приятель, объяснись! – сказал Дэвид. – Никто не хочет в это верить, но если ты даже не отрицаешь…
– Прошу прощения. – Гамильтон рассеянно протянул Дэвиду свою испорченную шляпу и направился в сторону малой гостиной, не обращая внимания на удивленные возгласы друга за спиной. Неужели в него стреляли, чтобы не дать возможности вернуться и опровергнуть слова этой женщины? Неужели за покушением стоит она? Или ему просто выдался потрясающе неудачный день?
