Всего этих статуэток было три, и каждая из них изображала женщину высотой в полметра с вытравленным золотым сердцем на пьедестале из чистого золота с уникальной печатью. Согласно легенде, несколько сотен лет назад король заказал эти статуэтки каждой из трех своих дочерей, чтобы они принесли им удачу в любви.
И эти дочери действительно счастливо вышли замуж, и удача сопутствовала всем их потомкам, доколе статуэтки оставались во дворцах. Одна из них до сих пор оставалась в семье шейха Раифа Коури, другая так и хранилась во дворце Райасов, а третья пропала около века назад. Предполагается, что ее либо украли, либо продал кто-то из членов семьи, и вскоре эта ветвь королевского рода усохла и вымерла, придав оставшимся чуточку больше веры в легенду.
И весьма странно, что теперь это пропавшее «Золотое сердце» появилось вновь, да еще и в качестве части коллекции. Откуда оно взялось? И как его выследил брат? И почему сразу ему не сказал?
Они же разговаривали всего два дня назад, и наверняка Рорк тогда уже вышел на след. Почему он об этом даже не упомянул?
Ванс нахмурился:
– Это Рорк прислал фотографии?
– Утром получила. – Забрав верхний листок, она снова принялась разглядывать цветное изображение. – Потрясающе, просто потрясающе. И теперь это великолепие досталось «Ваверли».
Точно. Довольно улыбаясь, Ванс посмотрел на оставшийся у него в руке лист, где были фотографии еще трех предметов коллекции. Рорк справился. Именно в это трудное время брат сумел заполучить самые желанные на всех аукционах мира предметы.
– А где сама статуэтка?
Подняв на него глаза, Анна моргнула, словно ей требовалось время, чтобы сосредоточиться на его словах.
– В надежном месте, пока Рорк не сумеет ее сюда переправить. Но он все проверил, ошибки быть не может. Это действительно пропавшее «Золотое сердце».
Ванс кивнул:
– Я собираюсь сообщить эту новость прессе, – продолжала Анна, – но сперва хочу, чтобы ты все перепроверил. Ошибка слишком дорого нам обойдется.
Точно. Если статуэтка окажется копией или подделкой, этот промах станет их последним. Сейчас аукцион просто не перенесет нового скандала.
– Ты не хуже меня знаешь, что Рорк отлично разбирается в своем деле. Безошибочное чутье, подкрепленное громадными знаниями. Всем нам остается ему лишь завидовать, и, если он говорит, что статуэтка подлинная, значит, она действительно подлинная.
Анна выдохнула с явным облегчением:
– Я и сама так считаю, но хотела услышать твое мнение. Черт, Ванс, ты хоть понимаешь, что это значит для «Ваверли»?
– Конечно. Потрясающая находка, причем именно тогда, когда она нам необходима.
Она быстро на него взглянула:
– Нам непросто пришлось, но «Золотое сердце» все изменит.
– Несомненно. Но почему Рорк держит нечто столь ценное в каком-то тайнике? Почему сразу сюда не доставил?
– Не успел. Ему нужно было срочно встретиться с очередным информатором где-то на Амазонке.
Вансу все равно это не нравилось. Пропавшая статуэтка будоражила умы коллекционеров добрую сотню лет, а Рорк оставил ее в каком-то тайнике, пусть даже и самом надежном…
– Когда он вернется?
– Не знаю, он сказал, что у него могут возникнуть сложности с последним делом.
– Трудности? Какие именно?
– Он не сказал.
Не слишком-то Рорк оказался разговорчив, но если у него трудности, Ванс хочет о них знать.
– А что он вообще забыл на Амазонке?
– Этого он тоже не сказал. Ты же и сам отлично знаешь, что если он не хочет, то никогда не посвящает нас в подробности.
– Это все?
Обернувшись, Шарли сосредоточилась на Вансе, изучавшем письма за ее компьютером. Он был так близко, что исходившее от него тепло ударяло ей в голову и начисто лишало способности мыслить. Странно даже, что она дышать не забывает.
Наверное, он что-то понял по ее виду, во всяком случае, глаза у него потемнели, и золотистые искорки в них засветились еще ярче.
– Если будешь и дальше так на меня смотреть, мы здесь точно ничего не добьемся.
– Извини. – Она вдруг почувствовала, что краснеет. Черт. Ванс пытается ей помочь, а она двух слов связать не в состоянии. – Да, все письма. Кроме того, что я утром получила.
– Так есть еще одно? Открывай.
Глупо. К чему скрывать письмо, если она и так уже обо всем рассказала? Но последнее письмо было грубее и жестче, и ей совершенно не хотелось его перечитывать.
Вздохнув, Шарли собралась с силами и открыла последнее письмо, набранное жирным шрифтом.
«Больше никаких уловок. Или ты сделаешь то, что от тебя требуется, или потеряешь сына. Я знаю, где ты живешь, знаю все твои тайны. Игры окончены. Свяжись со мной завтра в пять вечера».
– Ублюдок, – выдохнул Ванс. – Ты ему что-нибудь отвечала?
– Да. Сразу после того, как получила первое письмо. Спросила, кто он такой, на что, разумеется, не получила ответа. А сегодня утром написала, что мне нужно время, но он опять ничего не ответил. Я не знала, что делать. Я не могу воровать у «Ваверли», но если бы я прямо это сказала, то могла лишиться сына и…
– Ты не лишишься Джейка.
– Я не могу им рисковать. – Даже близость Ванса не могла уменьшить боль, что причиняла одна эта мысль. – Я должна что-то сделать.
