Предсказатель медленно открыл глаза и сел, опираясь здоровой рукой о землю. Глаза и рот Хонока по-прежнему оставались открытыми, его лицо было искажено гримасой. Кирси вытащил кинжал из груди убитого и вытер окровавленное лезвие о рукав, пропитанный его собственной кровью. Он попытался встать, но у него так сильно закружилась голова, что он снова опустился на землю, борясь с приступом тошноты.
Гринса должен был исцелить плечо, но сомневался, что у него хватит силы позаботиться о себе. Он здорово перенапрягся этой ночью. Несколько минут предсказатель отдыхал, а потом на четвереньках подполз к лошади. С трудом поднявшись на ноги, он взял бурдюк с водой и вынул немного еды из притороченной к седлу сумки, затем вернулся к костру и тяжело упал на землю. Он выпил воды и заставил себя поесть, хотя копченое мясо и твердый сыр застревали у него в горле.
Положив здоровую руку на раненое плечо, Гринса закрыл глаза и сосредоточился, собирая остатки своей магической силы. Поначалу он ничего не почувствовал и похолодел от страха. Но потом волна тепла начала медленно подниматься внутри его — словно забил из-под земли теплый источник. Она прокатилась по груди и по здоровой руке, прижатой к ране. От целительного прикосновения онемение прошло, и плечо обожгла страшная боль. Кирси дернулся всем телом и сморщился, но не отнял ладони от раны, и наконец жгучая боль стала стихать. Казалось, он потратил на исцеление очень много времени — глубокая рана затягивалась медленно, — но в конце концов плечо зажило.
Гринса открыл глаза и увидел, что лес стремительно кружится вокруг него, словно огромный смерч. Он снова зажмурился, откинулся на спину и заснул, едва коснувшись головой земли.
Когда он пробудился на следующее утро, воздух уже прогрелся, хотя легкий туман между деревьями еще не рассеялся. Солнечный свет озарял листву над головой, и щебет зябликов и прочих певчих птиц наполнял лес. Было часов девять, возможно, десять.
Гринса осторожно сел и с облегчением убедился, что головокружение прошло. Он осмотрел плечо и поднял руку, проверяя, не болит ли рана. На плече по-прежнему багровел воспаленный рубец в форме серпа — скорее всего шрам останется до конца жизни, — но он мог шевелить рукой, почти не испытывая боли.
Усилием воли кирси заставил себя взглянуть на тело наемного убийцы. Над трупом кружили полчища мух с блестящими зелеными спинками. Они громко жужжали, густо облепив черную рану на груди, глаза и рот мертвеца. Гринса понимал, что должен похоронить Хонока. «Ты убил его». Но у него не было ни лопаты, ни сил, чтобы выкопать могилу, а если бы даже он и сумел разложить погребальный костер, существовала опасность того, что дым увидят из Кентигернского замка, находившегося всего в дне пути от этого места.
— Да простит меня Кирсар! — выдохнул Гринса. Он встал и направился к лошади, чувствуя лишь легкую слабость в ногах. Съев несколько кусочков мяса и выпив почти всю воду из бурдюка, он оседлал лошадь и уже собрался взобраться на нее, но вдруг остановился и снова посмотрел на Хонока.
Тихо выругавшись, он вернулся к телу, тяжело вздохнул, собираясь с силами, и оттащил его подальше в лес. Там он вырыл руками неглубокую могилу и засыпал тело землей и сухими листьями. Гринса не знал, о чем попросить богов, и потому в конце концов просто сказал: «Будь справедлив к нему, Байан. Найди для него место в своем Царстве».
Кирси двинулся обратно к лошади, но, увидев лежавший на земле кинжал убийцы, снова остановился. После минутного колебания он подобрал его и заткнул за пояс. Никогда не знаешь, когда второй кинжал может спасти тебе жизнь.
Гринса находился ближе к Кентигерну, чем предполагал. Он выехал из леса на широкую равнину, простиравшуюся перед городом, сразу после заката, хотя тронулся в путь поздно. В последний раз он был здесь с ярмаркой всего два месяца назад, но все же не мог не остановиться на несколько мгновений, чтобы полюбоваться суровой красотой величественного замка и крепостной стены. Безусловно, это был самый неприступный замок в Эйбитаре — возможно даже, во всех Прибрежных Землях, — и сейчас, глядя на него, Гринса задавался вопросом, не глупо ли с его стороны рассчитывать на успех. На протяжении многих веков стены крепости и холм, на котором она стояла, становились непреодолимым препятствием для войск Анейры и самых могущественных домов Эйбитара. Несмотря на его магическую силу и его тайну, кто он такой, чтобы пытаться в одиночку сделать то, что не удавалось всем тем людям?
Гринса снова согнул руку и слегка поморщился от тупой боли в плече, еще не прошедшей окончательно. Он знал, что ответ кроется в нападении Хонока. И в предательстве Кресенны.
