Было приятно применить на деле свою силу, и, когда сломался первый прут — с металлическим звоном, подобным звону двух скрестившихся мечей, — кирси не смог удержаться от довольной улыбки. Но чувство удовольствия быстро сменилось сознанием того, что он потерял былую сноровку. Фотир чувствовал себя солдатом, который идет на войну, не тренировавшись много лет. Он с трудом контролировал свою магическую силу и быстро уставал. Он перерезал всего четыре или пять прутьев, а уже обливался потом, словно рыл траншею. У него начинали трястись руки и кровь стучала в висках. Советник стыдился своей слабости и старался не показывать Гринсе, насколько он изнурен, но предсказатель внимательно наблюдал за ним.
— Вы можете отдохнуть, если хотите.
Фотир помотал головой:
— У нас нет времени. Я в порядке. Просто я уже давно не занимался подобными вещами.
— Вероятно, вам нужна помощь.
— Нет, я… — Советник осекся, внезапно потеряв дар речи. Ибо от усталости вдруг не осталось и следа; животворные токи прошли сквозь его тело, словно лунный свет, свободно хлынувший в открытое окно. Отчасти это была его собственная сила — он чувствовал в себе источник оной, как любой человек чувствует свое сердце, посылающее кровь по артериям. Но с ней сливалась сила Гринсы, которая поддерживала, направляла и приводила к повиновению силу Фотира, выходившую из-под контроля. Каким-то образом предсказатель взял на себя часть тяжелой работы, которую выполнял советник.
«Каким-то образом». Фотир все понял. Этому могло быть только одно объяснение.
— Вы Избранный! — выдохнул он.
— Потом, — спокойно сказал Гринса. — Когда мы закончим.
Советник кивнул и вновь направил мысленное усилие на железные прутья решетки, еще не оправившись от потрясения. Избранный. Проявив свои истинные способности, Гринса в буквальном смысле слова отдал свою жизнь в руки Фотира. Этот жест величайшего доверия заставил советника устыдиться своих прежних подозрений и своих слов, сказанных Гринсе у «Серебряной чайки» в Керге.
— А еще кто-нибудь знает? — спросил он.
— Потом, — повторил Гринса. — Я расскажу вам все, что могу, обещаю. Но сначала мы должны освободить Тависа.
Совместными усилиями они перерезали последние прутья и осторожно, стараясь не шуметь, вынули решетку.
Гринса присел на корточки, собираясь пролезть в окошко, но Фотир остановил его:
— Позвольте мне выломать и вторую решетку.
— Но я не хочу, чтобы вы спускались в темницу, — сказал предсказатель. — Ваше участие в деле нужно свести к минимуму.
Советник улыбнулся:
— Теперь уже поздно думать об этом. Вам понадобится моя помощь, чтобы поднять Тависа из шахты. А поскольку я не обладаю целительной силой, вам придется самому позаботиться о мальчике. Позвольте мне выломать вторую решетку. После того, что вы для меня сделали, я чувствую себя в долгу перед вами.
Гринса с минуту поколебался, с сомнением глядя на Фотира светлыми глазами.
— Хорошо, — наконец согласился он. — Благодарю вас.
Фотир коротко улыбнулся и первым пролез в узкую шахту. Он протискивался по ней с трудом — широкоплечему предсказателю придется еще труднее, — но, к счастью, вторая решетка находилась недалеко. Внизу шахта немного расширялась, и решетка здесь состояла всего из четырех прутьев, двух поперечных и двух вертикальных. Однако в этом месте было жарко и так дурно пахло, что Фотира едва не вырвало. От запаха нечистот, гниения и болезни у него заслезились глаза. Он работал по возможности быстро и с помощью магической силы Гринсы справился с решеткой всего за несколько минут.
Он вцепился в железные прутья, не дав решетке упасть вниз, и крикнул Гринсе, чтобы тот вытаскивал его обратно. Мужчина схватил Фотира за лодыжки и потянул. Советник чуть ли не до крови ободрал колени и локти о каменные стены шахты, но через несколько секунд уже оказался снаружи и жадно вдохнул свежий ночной воздух.
— Отличная работа, — сказал предсказатель. — Теперь предупреждаю: отверстие находится довольно высоко от пола, так что приготовьтесь к прыжку.
— А вы приготовьтесь к вони.
Гринса нахмурился:
— Сильной?
— Просто ужасной.
— Похожей на смрад разлагающегося трупа?
У Фотира перехватило дыхание. Об этом он даже не подумал.
— Отчасти да, — сказал он. — Помимо букета других запахов.
На лице мужчины отразилось облегчение.
— Все прочие запахи являются добрым признаком. Там умирали и другие узники. Если бы умер Тавис, смрад разлагающегося тела перекрыл бы все остальное. — Он махнул рукой в сторону отверстия.
Фотир снова пролез в окошко, на сей раз ногами вперед. Он глубоко вздохнул, в последний раз наслаждаясь свежестью ночного воздуха, а потом начал спускаться. Он старался двигаться как можно медленнее, но ноги скользили по каменному покрытию шахты, не находя никакой опоры, и тормозить с каждой секундой становилось труднее; наконец он отказался от всяких попыток замедлить спуск и стремительно заскользил вниз, прикрывая скрещенными руками лицо, чтобы не удариться лбом о верхний край отверстия. Однако Фотир не сумел удержать равновесия, когда приземлился, и растянулся во весь рост на зловонном сыром полу.
