Одно упомянутое Гринсой обстоятельство испугало Кезию больше, чем все остальное, — больше, чем мысль, что убийца Бриенны по-прежнему бродит по стране, и даже больше, чем подозрения брата насчет заговора кирси.
— Человек, который помогал тебе, кергский первый советник… он знает, что ты Избранный?
Гринса кивнул:
— Мне пришлось открыться Фотиру.
— Ты ему доверяешь?
— Да. Сначала я не хотел открываться, но он рисковал своей жизнью ради мальчика и видел, что я готов сделать то же самое.
— Но все равно он — советник. Он защищает интересы инди.
— Странно слышать это из твоих уст.
— И тем не менее, — сказала Кезия. — Жаль, что ты не нашел другого способа.
— Никто не узнает, что ты моя сестра, Кези. Тебе нечего бояться.
Она почувствовала, что ее лицо вдруг приняло жесткое выражение.
— Я не за себя боюсь! — сердито сказала она. — Как ты смеешь так думать! Это ты всегда настаивал на том, чтобы мы скрывали наше родство. Я просто не хочу, чтобы тебя сожгли, как сжигают всех Избранных с давних пор и поныне.
Гринса закрыл глаза.
— Извини. Я устал и плохо соображаю. Не злись.
Кезия кивнула, но не пожелала посмотреть брату в глаза. Это была его идея. Они оба знали это. Но они оба знали также, насколько это необходимо. Инди испытывали такой страх перед Избранными, что казнили не только их, но и их родителей, братьев, сестер и детей. Так продолжалось уже почти девять веков, со времени поражения кирси в древней войне и казни Избранных, возглавлявших армию Южных Земель. Гринса и Кезия были единственными детьми в семье, а их родители уже давно умерли. Но когда в пору ученичества Гринса осознал свои истинные возможности, он убедил Кезию в необходимости скрывать их родство. Правду знала только Неста — наставница, которая обучала обоих и первой предположила, что Гринса является Избранным. И она сама поклялась унести эту тайну с собой в могилу.
Задачу облегчал кирсийский обычай, согласно которому все мальчики носили фамилию матери, а девочки — фамилию отца. Вот почему она звалась Кезия джа Даффид, а он — Гринса джал Арриет. К тому же внешне он очень походил на отца, а она пошла в мать. Даже люди, видевшие их вместе, никогда не догадались бы, что перед ними родственники.
— Ну пожалуйста, Кези, — мягко сказал Гринса. — Прости меня. Я страшно устал. Я не смогу задержаться надолго, и мне нужна твоя помощь.
Кезия неохотно посмотрела брату в глаза:
— Что тебе нужно?
— Советник герцога Кергского сказал мне, что последний пригрозил начать войну, если с его сыном что-нибудь случится, и что Кентигерн ответил такими же угрозами. Яван еще не король, но Айлину осталось недолго. Это все знают. Если он умрет прежде, чем все уладится, боюсь, Андреас постарается воспрепятствовать вступлению Явана на престол. В Эйбитаре начнется междоусобная война.
— Похоже, дома могут развязать войну даже при жизни Айлина.
Гринса кивнул:
— Вполне возможно.
— Но чего ты хочешь от меня?
— Я хочу, чтобы ты убедила своего герцога вмешаться.
— Керни? Но что он может сделать?
— Он может поехать в Кентигерн и поговорить с обоими. Он может отговорить герцогов от войны.
Кезия покачала головой. Идея брата ей совсем не понравилась. Скорее всего Керни убьют, если он попытается встать между войсками Керга и Кентигерна.
— С чего вдруг Яван и Андреас станут слушать глендиврского герцога? Дом Керни стоит гораздо ниже Кергов и Кентигернов. Для всех главных домов Глендивр — всего лишь один из малых.
Гринса недовольно посмотрел на сестру:
— Мы с тобой выросли в малом доме, Кези. Ты знаешь, как велика разница между Глендивром и малыми домами, даже Ирдли.
Они с Гринсой выросли в доме Ирдли, самом богатом и влиятельном из семи малых домов Эйбитара. Их отец служил советником у герцога Ирдли. И Гринса был прав. Глендивр имел гораздо больше общего с другими главными домами, чем с Ирдли и ему подобными. Только сегодня вечером герцог Глендиврский принимал герцога из Сирисса. Ни один из глав малых домов о подобном и мечтать не мог, ни один из них не представлял столь значительного интереса в качестве возможного союзника, чтобы удостоиться такого внимания со стороны герцогов другого королевства.
— Возможно, ты прав, — сказала наконец Кезия. — Но я сомневаюсь, что Керг и Кентигерн разделяют твое мнение. Для них Глендивр — всего лишь одинокая крепость в степи. Сейчас, когда со стороны восточных королевств нет никакой реальной угрозы, они скорее всего проигнорируют нас.
— Возможно, — в свою очередь согласился Гринса. — Но кто еще остается? Айлин слишком стар, чтобы предпринять путешествие. Тоббара Торалдского остальные герцоги всегда считали всего лишь регентом. А после смерти Филиба он лишился даже регентских полномочий. Новые правители Галдастена будут признаны законными претендентами на престол только через четыре поколения. Малые дома недостаточно сильны и влиятельны, чтобы установить мир в стране. Разве ты не понимаешь? Керни — наша единственная надежда.
