Конечно, Кезия все понимала. Могла ли она не понимать? «Я не хочу потерять его. Почему мы не можем остаться здесь, в безопасности, где самой большой угрозой являются показательные сражения солдат, а меч он надевает только на церемонии?» Она испустила протяжный вздох.
— Когда мы понадобимся тебе там?
— Спасибо, Кези. Я знаю, что прошу о многом, но другого способа предотвратить войну нет. Я уверен в этом, иначе не обратился бы к тебе с такой просьбой.
Брат говорил правду. Кезия всегда чувствовала, когда он искренен, а когда нет. Но в словах Гринсы она услышала еще кое-что. Он просил ее даже о большем, чем говорил. Что-то должно было произойти во время путешествия в Кентигерн — некое событие, призванное изменить жизнь Кезии и жизнь ее герцога. Она подозревала, что Гринса уже знает, какое именно.
— Когда? — повторила она, поеживаясь на холодном ветру.
— Скоро. Вести о случившемся дойдут до Глендивра через несколько дней. Ты должна убедить герцога сразу же. События развиваются очень быстро. Даже слишком быстро. После побега Тависа ситуация станет еще опаснее.
Кезия начала говорить что-то, но тут же умолкла.
— Я должен был спасти мальчика, — сказал Гринса, прочитав мысли сестры. — Еще один день в кентигернской темнице — и он бы умер.
— А его стоило спасать? Стоило ли подвергать страну опасности междоусобной войны ради спасения одной жизни?
Она ожидала, что брат рассердится, но он просто пожал плечами, словно сам уже задавался таким вопросом.
— Думаю, да, — сказал он. — Я знаю, что наши с ним судьбы связаны, и могу лишь предположить, что он сыграет важную роль в неком грядущем противостоянии сил. — Он вздохнул. — Видение его будущего явилось мне еще до прибытия ярмарки в Керг. Я увидел, как мы двое идем с войском по Прибрежным Землям, сражаясь плечом к плечу. Это всего лишь догадка, но мне кажется, мы сражались с войсками заговорщиков. Я не мог показать Тавису истинную картину будущего, не выдав своей тайны. Мне ничего другого не оставалось, кроме как изменить пророчество. — (Кезии показалось, что брат пытается убедить в этом самого себя, но безуспешно.) — Возможно, ты скажешь, что я изменил пророчество, чтобы спасти свою жизнь, — продолжил он, тряхнув головой. — Но я хотел также предупредить Тависа о предстоящих событиях, подготовить его, так сказать. Думаю, в конечном счете я только навредил мальчику. Мне и в голову не приходило, что он бросится с кинжалом на своего вассала.
— Никто из нас не может предвидеть всего, Гринса, — мягко сказала Кезия. — Даже ты.
— Знаю. После Посвящения Тависа я часто спрашивал себя, не преувеличил ли я важность того видения, так ли уж велика роль молодого лорда в предстоящих событиях, как я думаю. — Он снова посмотрел в глаза сестре. — Но в любом случае я по-прежнему уверен, что смерть Тависа послужила бы причиной войны. Возможно, побег мальчика помешает Кергу и Кентигерну уничтожить друг друга — по крайней мере в ближайшее время.
Кезия кивнула. Еще в детстве Гринса был не по годам умен. Казалось, боги подготовили его к тому, чтобы он нес тяжкое бремя, которое ложится на плечи всех Избранных. И теперь, спустя много лет, она едва ли могла сомневаться в здравомыслии брата.
— Как только до нас дойдут вести о случившемся, я поговорю с Керни, — сказала она. — Вряд ли твоя идея придется ему по душе. Он не любит вмешиваться в дела других герцогств. Но я попытаюсь.
— Спасибо.
Гринса шагнул вперед и обнял Кезию. Она прижалась щекой к его груди, на мгновение почувствовав себя в тепле и безопасности. От него пахло родным домом.
— Всего доброго, Кези. Надеюсь, мы скоро увидимся.
Кезия не жаждала этой встречи. Как бы сильно она ни скучала по брагу, женщина надеялась, что Керни откажется ехать в Кентигерн, однако не стала говорить этого вслух.
— Я люблю тебя, Гринса, — только и сказала она.
Мгновение спустя Кезия проснулась. Темноту в комнате рассеивал лишь слабый свет тлеющих красных угольков в камине. Она встала с кровати, подошла к окну и устремила задумчивый взгляд на горы и Глендиврское озеро. Низко над озером висела Панья, и тонкий лунный серп отражался в мерцающей, покрытой легкой рябью воде. До рассвета оставалось еще много часов.
Ей хотелось пойти к Керни сейчас же, не дожидаясь рассвета, но она знала, что он с герцогиней. В любом случае она не могла рассказать ему о своем сне. Она даже не могла завести речь о нависшей над королевством угрозе, покуда из Кентигерна не придут вести об убийстве Бриенны. Ей оставалось только спать, но она продолжала стоять у окна, наблюдая за медленным движением Паньи в ночном небе и вдыхая свежесть, которой веяло от озера. Немного погодя над горизонтом показался Илиас, тончайший полумесяц цвета осенних дубовых листьев. Любовники.
Кезия отвернулась прочь от лун и снова легла. Она знала, что заснет не скоро: слишком много мыслей теснилось у нее в голове. Но все же стоило попытаться, чем стоять у окна и думать о Керни. Это она могла делать и днем.
