Женщина кивнула и вновь перевела глаза на молодого лорда.
— Все королевство хочет знать, вы убили девушку или нет, друг мой.
— А они готовы поверить, что я не убивал? — спросил мальчик.
— Это правда?
— Да, — сказал Гринса, не дав Тавису открыть рот. — Он невиновен. Я в этом уверен, как и настоятельница кентигернского храма Байана, которая слышала его разговор с духом Бриенны в последнюю Черную Ночь.
Похоже, слова предсказателя произвели на Иветту впечатление.
— Даже служа своему герцогу, я остаюсь приверженцем Старой Веры. Мнение настоятельницы имеет для меня значение. Но мне бы хотелось услышать ответ из уст самого мальчика.
Гринса увидел, как ощетинился Тавис, и затаил дыхание, опасаясь, что молодой лорд заговорит раздраженным тоном, каким изъяснялся накануне с Кезией.
— Я не убивал Бриенну, — сказал молодой лорд после непродолжительного молчания. — Похоже, я никого не могу убедить в своей невиновности, но я уже почти полюбил девушку. Я хотел, чтобы она стала моей королевой.
— Похоже, Гринсу вы сумели убедить, — заметила женщина. — И Кезию тоже. Для начала неплохо.
— А как насчет вас? — спросила Кезия. — Вас он убедил?
Советник еле заметно улыбнулась.
— Пока нет. Но я позволю вам отвести лорда Тависа к моему герцогу и не стану звать стражников.
О большем Гринса и просить не мог.
— Благодарю вас, — сказал он, когда советник направилась к главному зданию замка.
Они прошли по темным коридорам к покоям Латропа. Иветта постучала в дверь и, услышав приглашение войти, распахнула ее и провела посетителей в кабинет.
Латроп сидел за столом в кресле, казавшемся слишком маленьким для человека столь внушительных размеров. Рядом с ним сидел Керни, небрежно закинув ногу на ногу; серебристые волосы и непринужденное изящество позы придавали герцогу поистине аристократический вид, какой Гринса редко встречал у других людей, даже у представителей эйбитарской знати. Подле Керни стоял третий человек — лысый, с грубыми неправильными чертами лица и тяжелым взглядом На поясе у него висел меч, и Гринсе показалось, будто он непроизвольно потянулся рукой к эфесу, когда они вошли в комнату. Предсказатель прежде никогда не видел этого мужчину — даже на пирах, устраивавшихся в Глендивре по случаю ярмарки; но, памятуя о рассказах Кезии, он понял, что видит перед собой Гершона Траскера, капитана глендиврского войска. Он понял также, что в присутствии капитана разговаривать с герцогами будет гораздо труднее.
Кезия взглянула на Иветту, словно ожидая, что она представит их Латропу. Но тримейнский первый советник помотала головой.
— Вы просили об этой встрече, — сказала Иветта. — Вам и карты в руки.
— Кто эти люди, Кезия? — спросил Керни, поднимаясь на ноги.
— Это Гринса джал Арриет, милорд. Он ярмарочный предсказатель.
Герцог внимательно смотрел на Тависа. Затем бросил короткий взгляд на Гринсу и кивнул.
— Я видел вас на пирах, — сказал он. — Я встречал и мальчика, но не помню, когда и где именно. — Он подступил ближе к молодому лорду, разглядывая шрамы у него на лице.
Тавис стоял совершенно неподвижно, потупив взор.
— Откуда у тебя эти шрамы, мальчик? — спросил герцог.
Тавис посмотрел на Гринсу.
— Все в порядке, — сказал кирси. — Именно поэтому мы здесь.
Молодой лорд поднял взгляд и смело посмотрел прямо в глаза Керни.
— Я получил их в кентигернской темнице, милорд. От руки самого герцога.
Гринса увидел, как полыхнули зеленые глаза Глендивра.
— Тавис, — прошептал он, потом отступил назад и резко повернулся к Кезии. — Гром и молния! И вы привели его сюда? О чем вы думали?
— Это я привел его сюда, милорд, — сказал Гринса. — Кезия просто устроила нашу встречу. В виде великого одолжения.
— С какой целью? — осведомился герцог.
— Насколько я понимаю, это лорд Тавис Кергский? — вопросил Латроп, тоже вставая с места и выходя из-за стола.
У мальчика хватило ума поклониться.
— Господин герцог, — сказал он. — Я понимаю, что подвергаю ваш замок опасности одним своим присутствием здесь. Я бы не явился к вам, когда бы мог обратиться еще к кому-нибудь.
— Обратиться зачем? — спросил Латроп. — Что вам угодно?
— Мы пришли просить герцога Глендиврского предоставить Тавису убежище, — сказал Гринса, — и взять мальчика под покровительство до тех пор, покуда не сумеем доказать его невиновность.
Герцог Тримейнский изумленно вытаращился на него, явно не веря своим ушам. Однако Гринсу больше волновал Керни, который несколько мгновений молчал, сохраняя бесстрастное выражение лица, а потом повернулся к Кезии.
— Вы знали об этом?
— Я встречалась с Гринсой вчера, милорд, в храме. Мы говорили об этом.
Это был умный ход. Кезия давала Гринсе понять, что не собирается лгать своему герцогу больше, чем необходимо. Он думал, что в конце концов у сестры не останется выбора, но теперь казалось, что сказанной правды достаточно, чтобы ввести Керни в заблуждение и сохранить их тайну.
— А откуда вы знаете этого человека? — спросил Керни дрогнувшим голосом, подобающим скорее любовнику, нежели господину.
Кезия определенно заметила это, ибо на ее лице промелькнула улыбка.
