Шона вздохнула с глубоким облегчением. Она тоже думала об этом, но боялась, что Хаган сочтет опасения подобного рода признаком слабости.
— Значит, все остается по-прежнему.
Хаган бросил через плечо взгляд на солдат.
— Похоже, что да. Значит, мы будем ждать?
Мужчина говорил спокойным тоном, но герцогиня прочитала недовольство в его глазах и заметила, как у него напряглась челюсть. Это было замечательно. Она сама испытывала такие же чувства.
— Я устала ждать. — Она посмотрела в глаза капитану. — Возможно, начинать войну сейчас неблагоразумно, а возможно, дело сдвинется с мертвой точки, если мы продемонстрируем свою решимость.
— Миледи?
— Подготовьте людей к походу. Если в ближайшие три дня мы не получим никаких известий, мы поведем войско на Кентигерн. Таким образом, у квартирмейстера будет достаточно времени, чтобы запастись продовольствием.
— Более чем достаточно, миледи.
Шона кивнула:
— Я знаю. Но мы дадим Андреасу еще несколько дней, чтобы он образумился. Вероятно, Яван действовал бы решительнее, но я должна действовать, как умею.
— Возможно, вам стоит поговорить с другими советниками герцога, миледи, чтобы удостовериться в правильности своего решения. Пускай первого советника сейчас нет, но здесь остался второй и младшие советники.
Шона понимала, что поговорить с кирси следует. Она понимала также, как трудно было Хагану предложить такую вещь. Он согласился с решением герцогини, но советники могли и не согласиться. Однако, хотя с течением времени Шона стала уважать и даже полюбила Фотира, к остальным советникам Явана она относилась иначе. Она считала их высокомерными и знала, что они держатся невысокого мнения о ней. Ей не хотелось обращаться к ним за советом. Герцогиня улыбнулась собственным мыслям. Похоже, кергская гордость, которой славился Яван и его предки, неким непостижимым образом передалась и ей.
— Я сообщу советникам о своих намерениях, — сказала она. — Я не вижу необходимости обращаться к ним по другим вопросам.
Хаган приподнял бровь и снова еле заметно улыбнулся.
— Вы уверены, миледи?
Герцогиня кивнула, словно прогнав последние сомнения.
— Да. Пожалуйста, Хаган, проследите за тем, чтобы квартирмейстер получил все необходимое, — велела она напоследок.
— Непременно, миледи.
Шона направилась обратно в свои покои, испуганная собственным решением, но одновременно ободренная мыслью, что они наконец-то начали действовать. Однако не успела она пройти и нескольких шагов, как Хаган окликнул ее:
— Миледи!
Она остановилась и повернулась.
— Думаю, герцог гордился бы вами.
Шона не сумела сдержать улыбки. Она не сомневалась, что Хаган прав.
— Пожалуйста, капитан, докладывайте мне о ходе приготовлений, — сказала она, снова трогаясь с места.
— Конечно, миледи.
В течение следующего дня весь замок кипел жизнью — словно люди, жившие и работавшие там, только и ждали, когда герцогиня поставит перед ними какую-нибудь задачу, выполнением которой они смогут заняться. Возможно, Шоне следовало бы понять это раньше (Яван наверняка понял бы), но она была слишком поглощена собственными страхами. Однако теперь она видела их воодушевление, их рвение. Герцог говорил ей о том, как зачастую сплачивается группа людей, не имеющих между собой ничего общего, когда они вместе делают одно дело; или как солдаты черпают силу и мужество друг в друге, просто готовясь вместе к войне. Но до сих пор она не понимала этого.
Ближе к вечеру, сразу после предзакатных колоколов, Хаган доложил Шоне, что квартирмейстер и его люди приготовили продовольствие.
— Все фургоны нагружены, миледи, — сказал капитан, когда они медленно шли по внутреннему двору, оценивая работу квартирмейстера. — Мы можем выступить, когда вы пожелаете.
Солдаты Хагана опять тренировались, сразу за последними фургонами. Шоне показалось, будто в движениях мужчин появилась живость, которой им недоставало еще вчера. Очевидно, даже на них подействовало возбуждение, охватившее замок.
— Пожалуйста, похвалите квартирмейстера от моего имени, — сказала герцогиня. — И передайте ему благодарность от меня.
— Слушаюсь, миледи.
С минуту они шли в молчании. Потом Хаган набрал в грудь воздуха, словно собираясь с духом, и Шона поняла, что именно он скажет, еще прежде, чем мужчина открыл рот. Сегодня они оба получили послания — он от Ксавера, она от герцога. Как всегда, капитан стеснялся спросить, что пишет герцог, словно Яван стал бы строчить ей из тюрьмы Андреаса любовные письма.
— Все в порядке, Хаган. — Шона с трудом сдерживала улыбку. — Можете спрашивать.
— Благодарю вас, миледи. Герцог сообщил что-нибудь новое?
— Боюсь, что нет. — Письмо было коротким, как большинство посланий. Они с Фотиром находились в добром здравии. Остальных своих людей он не видел, но у него не было оснований полагать, что с ними обращаются дурно. На сей раз Яван упомянул о Тависе, но сообщил лишь, что о местонахождении сына ничего неизвестно, — в остальном же письмо не содержало ничего, достойного внимания. — А Ксавер?
Мужчина помотал головой; несмотря на свой огромный рост и могучее телосложение он выглядел в тот момент как маленький мальчик.
