— Герцоги поймут, что у них нет короля. — Ярко-желтые глаза кирси мерцали в свете свечи.
— И что они предпримут?
— Трудно сказать. Я не могу представить, что кто-то из них захочет встать между Кергом и Кентигерном. Если бы герцоги объединились, они могли бы вмешаться, — но такое вообразить еще сложнее.
Ксавер потряс головой.
— Вы хотите сказать, что они позволят нам начать войну?
— Я не уверен, что они в состоянии сделать еще что-нибудь.
Следующие два дня ничем не отличались от предыдущих. Стражники приходили и уходили, иногда принося узникам еду или свежую воду. Но ни Андреас, ни Шерик в башне не появлялись, и никто не признавал факта, казавшегося Ксаверу совершенно очевидным: Яван теперь был королем, и, продолжая держать его в тюрьме, Андреас совершал акт государственной измены.
На третий день с утра зарядил дождь, который принес долгожданное облегчение узникам, измученным в последние несколько дней жарой и солнцем. Во всех других отношениях это утро ничем не отличалось от предыдущих. Но через час или два после полдневных колоколов Ксавер услышал громкие голоса на лестнице и чуть погодя топот ног по каменным ступенькам.
Двое стражников резко выпрямились и стали навытяжку. Мгновение спустя в коридор вошел Андреас. Он был в перчатках, походных сапогах и серебряно-голубом плаще с гербом Кентигерна. На поясе у герцога красовался меч, и еще один, двуручный, висел на перевязи у него за спиной.
Однако, несмотря на свой воинственный вид, выглядел Андреас ужасно. У него были воспаленные, глубоко ввалившиеся глаза и неестественно красное лицо. Ксавер никогда не подумал бы, что человек столь внушительных размеров может казаться таким изможденным и больным.
Ксавер посторонился, подпуская к двери Фотира, чтобы тот тоже мог поглядеть в зарешеченное окошко. Яван стоял у своей двери и пристально смотрел на Андреаса, плотно сжав губы.
— Вы пришли сразиться со мной, Андреас? — спросил герцог. — Или вы начали войну с анейранцами?
Кентигерн улыбнулся зловещей улыбкой, от которой у Ксавера мороз побежал по коже.
— Ни то ни другое, Яван. Хотя я действительно иду на войну. Здесь ты не ошибся. — Он немного помолчал, глядя сначала на Явана, потом на Ксавера и первого советника. — Ну так что? — наконец спросил он. — Ты не хочешь спросить, с кем мы собираемся сражаться?
Ксаверу не нужно было спрашивать. Как и всем остальным.
— С кем? — спросил наконец Яван ничего не выражавшим голосом.
— С твоим войском, разумеется. Сегодня я получил донесение. Четыре дня назад они выступили из Керга.
Четыре дня назад. Скорее всего, в тот день, когда в Керг пришло известие о смерти Айлина. Ксаверу следовало ожидать этого еще до прихода Андреаса. Его отец никогда не позволил бы Кентигерну лишить Явана престола. Во многих отношениях Хаган не уступал Кергам в гордости. Если учесть горячий нрав Маркуллета, казалось странным, что они не выступили в поход раньше.
— Вам следует находиться не здесь, Андреас, — сказал герцог. — Вам следует находиться в храме, молить Байана о милосердии и пощаде. Это вам понадобится, если вы собираетесь сражаться с войском Хагана.
Кентигерн подошел к двери Ксавера так близко, что мальчик мог рассмотреть крохотные красные прожилки, испещрявшие белки его глаз.
— Ты тоже так считаешь, мальчик? — спросил он. — Папочка намерен прийти и спасти тебя?
— Оставьте его в покое, Андреас! Он ничего вам не сделал.
Андреас расхохотался, обдав Ксавера перегаром. Он повернулся и медленно подошел к двери герцога Кергского.
— На самом деле, Яван, твоей армией командует вовсе не Хаган. Он идет с ними, — добавил он, оглядываясь через плечо и явно адресуя последние слова Ксаверу. — Но командует кергской армией герцогиня.
Яван побледнел.
— Не может быть. Хаган не допустил бы такого.
Ксавер так не считал. Его отец не смог бы воспрепятствовать этому.
— Тем не менее мне сообщили, что она едет впереди войска, как подобает полководцу. Насколько я понял, она даже вооружена мечом, каковое обстоятельство, если я не ошибаюсь, дает мне право убить ее.
— Ах ты ублюдок! Ты не посмеешь!
— Мы оба знаем, чего лишил меня твой сын. Почему бы мне не отнять нечто столь же дорогое у вас обоих?
— Да обречет тебя Байан на вечные муки!
— Угомонись, Яван, — с ухмылкой сказал Андреас. — Я не виноват. Это она решила начать войну. Каким бы я был солдатом, если бы не отразил удар ее меча своим собственным? — Он помолчал с хитрым видом. — Конечно, если ты действительно хочешь спасти герцогиню, ты можешь кое-что сделать.
— Что именно?
— Выдай мне Тависа, — быстро проговорил Андреас, вплотную подступая к двери Явана, как минуту назад подступил к двери противоположной камеры. — Скажи мне, где искать мальчишку, и я отпущу тебя и твоих людей. Тогда война закончится, не начавшись, и Шона останется жива.
Яван в изумлении уставился на него, тряся головой.
— Ты предлагаешь мне обменять сына на жену? Ты спятил! Я никогда не пойду на такое, и Шона никогда не простила бы меня, согласись я на подобное предложение.
— Тогда я отниму у тебя жену, — холодным голосом сказал Андреас, — как твой сын отнял у меня Бриенну.
