— Я уверена, этому есть причина, Избранный. У Андреаса вообще трудный характер, а в данных обстоятельствах…
Внезапно Ялле показалось, будто Избранный зажал ей ладонью рот, не давая договорить, хотя ни один из них не пошевелился. Она почувствовала, как страх поднимается в душе, словно морской прилив при полной луне.
— Никогда не ссылайся на обстоятельства, на трудности, на причины. Мы — участники великого движения, которое покончит с господством инди в Прибрежных Землях и приведет к власти короля-кирси. Наши соплеменники мечтали об этом дне с тех самых пор, когда впервые ступили на эту землю. Девять веков назад предательство одного человека обрекло всех нас на рабство и гонения. До сего дня наши соплеменники вынуждены служить и угождать людям ограниченных способностей, как вынуждена делать ты. До сего дня Избранные постоянно живут под страхом казни. И все из-за предателя Картаха.
Теперь мы близки к осуществлению нашей мечты, как никогда не были близки со времени древних войн. Однако даже сегодня ошибка одного человека может погубить наше дело. Обстоятельства не имеют значения. Трудности меня не интересуют. Каждый из нас должен выполнять поставленную перед ним задачу. Каждый из нас держит в своих руках судьбу движения. Этого достаточно для того, чтобы обеспечить успех всего дела. А если ты считаешь иначе, то тебе и твоим друзьям хорошо платят, чтобы вы делали то, что я вам приказываю, и тогда, когда я вам приказываю. Выполняй мои распоряжения — и ты будешь обладать влиянием и богатством до конца своей жизни. Подведи меня еще раз — и рука, которая сейчас закрывает тебе рот, схватит тебя за горло. Ты все поняла?
Ялла кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.
— Хорошо, — сказал Избранный. — Надеюсь, ты постараешься, чтобы Шерик тоже все понял.
Незримая рука, зажимавшая ей рот, исчезла так же внезапно, как и появилась. Ялла глубоко вздохнула, на мгновение закрыв глаза.
— Да, Избранный, — проговорила она. — Я все скажу ему.
— Когда Мертесс пойдет на Кентигерн?
— Мы можем напасть на город сегодня ночью, Избранный. Мой герцог уже готов. — Она замолчала, боясь снова вызвать его гнев.
— Продолжай. Что ты хотела сказать?
— Мне кажется, имеет смысл подождать еще день и убедиться, что Кентигерн со своим войском уже находится слишком далеко, чтобы вернуться и защитить замок. Я знаю, вы хотите начать наступление безотлагательно, но если мы нанесем удар слишком рано…
— Согласен. Твой герцог готов ждать еще день?
Она кивнула. Роулу не терпелось начать войну почти так же, как Избранному, но Ялла не сомневалась, что сумеет уговорить герцога немного подождать.
— Еще что-нибудь?
Она вновь замялась, но лишь на мгновение.
— Думаю, мне следует напомнить вам, что Кентигернский замок выдерживал осады на протяжении многих веков. Шерик обещал ослабить укрепления замка, и я уверена, что он выполнил свое обещание. Но все равно Кентигерн остается хорошо защищенной крепостью.
— Мне наплевать, падет крепость или нет. Я хочу, чтобы между Анейрой и Эйбитаром началась война. Все остальное не имеет значения. Если осада окажется успешной, войны не миновать, но даже если в конечном счете осада ничего не даст — неважно: она все равно станет шагом к войне.
— Да, Избранный.
— Мы еще поговорим в скором времени, — сказал Избранный.
Ялла хотела спросить, что он намерен делать, когда начнется война. Она до сих пор почти ничего не знала о его планах. На самом деле она даже толком не понимала, как работает созданное Избранным движение. Он знала, что у него есть так называемые канцлеры — кирси, выступавшие от его имени; но, похоже, всех остальных людей, работавших на него, Избранный наделял весьма ограниченными полномочиями. Ялла даже не знала, как он умудрялся платить ей. Все деньги, заработанные ею, появлялись у нее в комнате словно по волшебству. По-видимому, кто-то приносил их — вероятно, какой-то герцогский слуга, завербованный Избранным. Но она ни разу не видела этого человека и не имела понятия, кто он.
Ялла знала, что Избранный требует, чтобы участники движения приводили в организацию новых кирси, и щедро платит за это. Однажды Шерик сказал, что получил двести киндов за то, что убедил ее присоединиться к заговору. Однако больше она ничего не знала. Ялла изнывала от любопытства, но она уже давно поняла, что вопросы раздражают Избранного и что магическую силу, посредством которой он недавно заставил ее замолчать, можно использовать для причинения боли.
Последние слова Избранного еще звучали в ее сознании, когда она проснулась, судорожно хватая ртом воздух, словно человек, вынырнувший на поверхность воды из глубины холодного озера. Она сидела в постели; в золотистом свете раннего утра стены комнаты сияли. Ялла совершенно не выспалась и мысленно обругала Избранного, тут же испугавшись, что он почувствует это.
Она выпрыгнула из постели и прошлепала по холодному каменному полу к умывальнику. Вода за ночь остыла, но Ялла все равно ополоснула лицо и, легко дрожа, вытерлась полотенцем.
