Андреас изумленно вытаращился на него, а потом расхохотался. Кирси услышал также несколько сдавленных смешков, которые донеслись со стороны стоявших поблизости солдат.
— У вас медвежья болезнь, первый советник, — сказал герцог, продолжая смеяться. — Все мы хоть раз да испытывали нечто подобное. Вам нечего стыдиться. На своем веку я видел многих искусных бойцов, которые превращались в дрожащих младенцев перед настоящим сражением. — Он указал на лошадь Шерика. — Вам станет лучше, как только вы сядете на коня и тронетесь в путь.
— Да, милорд, — сказал советник, вскакивая в седло. У него закружилась голова, но боль в висках начала стихать.
Через мгновение Андреас прокричал войску приказ выступать и пришпорил своего жеребца. Кентигернские солдаты испустили оглушительный воинственный клич и строем двинулись к воротам замка. Шерик знал, что вдоль улиц города будут толпиться люди, которые тоже станут приветственно кричать, провожая своих героев на войну и не подозревая, что она начнется здесь еще прежде, чем эти солдаты вступят в сражение.
Когда они медленно поехали впереди войска, герцог снова посмотрел на Шерика и рассмеялся, тряся головой.
— Медвежья болезнь, — сказал он. — От вас я этого никак не ожидал, Шерик.
«Смейся сколько твоей душе угодно, жирный болван. Благодаря мне прославленные стены Кентигерна наконец падут».
— Я сам не ожидал этого, милорд, — сказал кирси. — Но, как вы справедливо заметили, скоро мне станет лучше.
Ялле показалось, что она едва успела заснуть, когда начался сон. Она сразу его узнала, и у нее заныло под ложечкой и задрожали руки. Даже во сне, даже двинувшись вперед по знакомой местности, представшей в видении, женщина спрашивала себя, откуда Избранный знает, когда она спит, а когда бодрствует.
Она осторожно пробиралась между разбросанными по земле валунами и зарослями высокой травы, направляясь к холму, где ждал он. Раньше Ялла пыталась определить, где она находится, но безуспешно. Подобные места встречались в Прибрежных Землях повсюду: среди южных равнин Анейры и вересковых пустошей западного Эйбитара, в степях северного Сирисса, в горах Глендивра и Везирна. Если бы ей удалось рассмотреть что-нибудь, кроме ближайших валунов и зарослей травы, она, возможно, сумела бы определить, в каком королевстве находится. Но в этих снах небо всегда было темным и беззвездным. Даже луны здесь не светили. Казалось, Избранный подчинил своей воле Элинеду и Морну, Кирсара и Амона, придав земле и небу такой вид, который отвечал его желаниям. В царстве сна он был сильнее богов.
Начался подъем, и Ялла поняла, что скоро взойдет на холм Избранного. Сердце у нее забилось учащенно, и не только от усилий, которых требовало восхождение. Она служила первым советником при дворе герцога Мертесского почти девять лет. Дважды она встречалась с королем Анейры. В первый год своей службы у Роула она участвовала с ним в походе на Кентигерн. Уже больше трех лет она участвовала в движении кирси, ставившем своей целью захват власти в Прибрежных Землях, и каждый день лгала и подвергала свою жизнь опасности. Но ничто не вселяло в нее такого холодного, всепоглощающего ужаса, какой охватывал ее в этих снах. Никто, кроме Избранного, не мог повергнуть ее в трепет одним звуком своего голоса.
Ялла продолжала подниматься по крутому склону, с трудом переставляя ноги и тяжело дыша; наконец земля под ногами начала выравниваться, и она поняла, что достигла вершины холма. Она остановилась и напряженно всмотрелась в темноту — в заведомо тщетной попытке хоть мельком увидеть лицо Избранного.
Свет вспыхнул так неожиданно, что Ялла подняла руку, прикрывая глаза. Яркий, как солнце, и белый, как Панья, он изливался, казалось, из самой земли — словно пар, поднимающийся от горячих источников в Серых горах Везирна. Мгновение спустя она увидела Избранного, выступившего навстречу из ослепительного света. В накинутом на плечи плаще, он казался всего лишь живой тенью на сияющем фоне, безликой и бесформенной. Ялла видела, что он высокого роста и идет широким уверенным шагом. Но и только. Даже волосы мужчины — наверняка белые, как у нее, — казались черными и взлохмаченными, словно грива дикого зверя из Подземного Царства.
Он остановился перед ней, и она поклонилась так низко, как если бы перед ней находился король кирси.
— Они уже начали войну? — спросил мужчина; его голос прорезал тишину наподобие острого кинжала.
— Нет, Избранный. Но скоро начнут. — Ялла сама слышала, что говорит тонким испуганным голосом, словно ребенок, отвечающий рассерженному отцу.
— Почему они медлят? Айлин умер. Кергская армия идет на Кентигерн.
— Да, но…
— Андреас уже выступил из замка со своим войском?
— Они покинули замок еще вчера, Избранный. Лазутчики моего герцога видели, как войско выходило из городских ворот сразу после предзакатных колоколов на третий день убывания лун.
— Это позже, чем мы договаривались.
Ялла заколебалась. Она хотела защитить Шерика, но не желала навлечь на себя гнев Избранного.
— Ну?
