Они расположились полукругом возле голоэкрана — двадцать шесть избранных представителей человечества. Лейша на минуту оторвалась от комичной в своей серьезности передачи и поглядела на Дру. Он провел в каталке уже год и управлялся с ней не задумываясь. За месяцы занятий в школе он вытянулся, но оставался таким же худым. Притих, стал скрытным, как положено мальчику в пубертатный период. Похоже, он приспособился к новой жизни. Лейша снова сосредоточилась на голоэкране.
Этот плоский прямоугольник в отверстиях и выступах, прикрепленный к потолку, был новейшим достижением технологии ишаков. Он проецировал трехмерные голограммы на высоте пять футов от пола голосцены. Цвета были ярче, чем в действительности, а очертания расплывчатыми, поэтому изображения приобретали многоцветность и мягкость детских рисунков.
— В этот день триста лет назад, — неестественно красивый ведущий, явный генемод, был одет в безупречный мундир армии Джорджа Вашингтона, — основатели нашей страны подписали самый важный документ в мировой истории — Декларацию Независимости. Ее слова до сих пор волнуют нас: «Если одному народу необходимость диктует разорвать узы, связывающие его с другим народом, и занять среди мировых держав особое и равноправное положение, предназначенное законами природы и Господа, порядочность и уважение к мнению человечества требуют, чтобы этот народ объявил о причинах, побудивших на такое отделение. Мы считаем очевидной истиной то, что все люди созданы равными…»
Алиса фыркнула. Лейша увидела, что сестра улыбается.
— «…что Создатель наделил их определенными неотъемлемыми правами, в том числе правом на жизнь, свободу и счастье…»
Дру хмурился. Интересно, подумала Лейша, понимает ли он хотя бы значение этих слов: школьные оценки были не ахти. В другом конце комнаты прислонился к стенке мрачный и подавленный Эрик. Он ни разу прямо не посмотрел на Дру, но Дру, как заметила Лейша, из кожи вон лез, подкатывая свое кресло к Эрику, заговаривая, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Месть? Нет, это было бы слишком для одиннадцатилетнего мальчика. Желание помириться? Потребность общения?
— Все вместе, — решительно разрешила ее сомнения Алиса. — Но ты, Лейша, никогда не разбиралась в театре.
Живописный рассказчик покончил с Декларацией Независимости и исчез. Последовали репортажи о праздновании Четвертого июля в стране: Жители, жарившие шашлыки из синтетической сои в штате Джорджия; парад красно-бело-синих скутеров в Калифорнии; бал ишаков в Нью-Йорке: модные строгие платья женщин и пышные украшения из усыпанного драгоценными камнями золота.
Голос за кадром звучал через электронные усилители:
— Подлинная свобода — от голода, нужды, конфликтов, которые так долго разобщали нас. От иностранной зависимости, от зависти, от классовых противоречий. От новшеств — прошло десять лет с тех пор, как Соединенные Штаты сделали последний значительный рывок в области технологии. Довольство, по-видимому, порождает комфорт. Но этого ли хотели для нас Отцы-основатели. Оглядываясь на наш трехсотлетний опыт, можем ли мы сказать, что пришли в конечный пункт назначения или обрели покой в стоячих водах?
Лейша была поражена: когда это в последний в программе «новостей», даже для ишаков, задавали вопрос? Джордан со Стеллой подались вперед.
— И какое влияние, — продолжал невидимый диктор, — оказывает это равновесие на нашу молодежь? Работающие, — на экране возникли сцены из жизни Нью-йоркской фондовой биржи, заседаний конгресса, заседания объединения комитетов по экономике «Фортуна 500», — все еще полны сил и энергии. Но так называемые Жители представляют собой все уменьшающийся фонд, из которого выбирают самых лучших и самых талантливых для строительства будущего Америки. Однако, чтобы стать таковым, необходимо прежде всего желание отличиться…
— О, выключите, — громко сказал Эрик. Стелла сердито взглянула на него.
Джордан отвел взгляд. Средний сын разбивал сердца обоих родителей.
— …и тут, возможно, не обойтись без трудностей. Почти дискредитированные идеи иагаизма, столь популярные сорок лет назад, когда…
Изображение Уолл-стрит и гонок скутеров исчезли. Рассказчик продолжал описывать голокартинки, а сцена заполнилась густой чернотой.
— Что за… — начал Сет.
Появились звезды. Космос. На фоне звезд возник медленно вращающийся орбитальный комплекс, а под ним — знамя со словами другого президента, Авраама Линкольна: «Ни один человек не хорош настолько, чтобы управлять другим человеком без его согласия».
Комната наполнилась гулом голосов. Какое-то мгновение Лейша сидела в растерянности, но постепенно поняла. Убежище, располагая несколькими спутниками связи, использовало очень узкую, направленную полосу частот. Значит, все это адресовано только в компаунд, ей, и больше никому. Двадцать пять лет назад Лейша последний раз разговаривала с Убежищем. В отсутствии связи крылась причина их праздности, их умиротворенного застоя: ее, Джордана и детей Джордана.
Дженнифер просто напоминала, что Убежище еще существует.
Звезды — самое первое воспоминание Мири. Второе — это Тони.
