Конечно, он понимал, что столкнулся тут с чем-то еще, не имеющим отношения к неандертальцам. Культурный всплеск мустьерской эпохи наградил человечество искусством добывать и поддерживать огонь, орудовать дубиной и копьем с каменным наконечником, однако, насколько это было известно Фаррелу, никто и никогда не слышал, чтобы в эту эпоху в древнем мире имелось оружие настолько мощное, что могло проделать дыру в борту шерстистого мамонтмобиля. Без сомнения, здесь он имел дело с некой третьей силой, явившейся либо из собственного времени Фаррела, либо из последующих времён. Как бы там ни было, именно эти таинственные пришельцы были ответственны за пленение мисс Ларкин.
Перед тем как покинуть сосновую рощу и отправиться дальше, Фаррел выкопал для профессора Ричардса неглубокую могилу и произнес над ним несколько слов. После этого отправил со своего мамонтмобиля по межвременному передатчику с односторонней связью назад в будущее короткий отчет о случившемся, адресовав его МПО. По причине сопротивления потока времени потенциальной возможности парадоксов, он смог появиться в прошлом лишь через три часа после появления здесь предыдущего мамонтмобиля; сейчас, предполагая, что его поиски заняли не слишком много времени и что охотники — неандертальцы уже успели убраться из сосновой рощи, его и мисс Ларкин могло разделять не более двух часов пешего пути. Фаррел взглянул на свой хронометр с автоматической настройкой на локальное время: 15:10. До наступления темноты он легко сможет нагнать разбойников.
Один исследователь погиб, один похищен местным племенем, с горечью отметил он про себя, тронув мамонтмобиль с места и направляя его к полоске недалеких гор. Что толкает на риск таких людей, как профессор Ричардс? Неужели только то, что он откопал в слоях ориньякской культуры артефакт, по всем правилам не имеющий к ней никакого отношения, заставило профессора предпринять путешествие в Верхний Палеолит? Перед тем как отправиться в путь, Фаррел внимательно изучил найденный профессором Ричардсом артефакт и должен был согласиться, что ни структура материала, из которого состоял артефакт, ни качество его изготовления никак не соответствовали ориньякской эпохе; однако же при этом, по его стойкому убеждению, насколько бы странной и загадочной не казалась найденная профессором Ричардсом статуэтка, она ни в коем случае не стоила сил и средств, затраченных на исследовательскую экспедицию на 30 000 лет назад в прошлое.
Но, конечно, не Фаррелу было на это жаловаться. Ведь как бы там ни было, если бы на свете не существовало таких чудаков — палеонтологов, как профессор Ричардс, такие бы отличные парни, профессиональные следопыты, как Фаррел, оказались бы не у дел.
Внизу, на равнине, наступающая весна принесла с собой буйное цветение, но на склонах и вершинах гор зима еще цепко держалась за свои права. Казалось, что в своем отступлении на север ледник словно бы оставил часть себя позади, и в некотором смысле так оно и было.
Зеленая масса характерного для плейстоцена плато тут и там оживлялась дубовыми рощами, елью, орешником, буком и приморской сосной, прозрачная голубизна небес кайнозойской эры была украшена кудрявостью разбросанных легких облачков. Этнологический вездеход типа «Каменный Век — Ранний — Средний — Поздний периоды — Исследовательские Походы», предоставленный МПО в распоряжение Фаррела, был последней модели и ввиду этого отзывался на ласковую кличку Саломея. За время недолгого пребывания во внутренности вездехода Фаррел успел влюбиться в Саломею, приучившись мысленно обращаться к машине как к существу женского пола. Пока Саломея валко продвигалась по простору плато, Фаррел неторопливо обозревал окрестности сквозь лицевую пластину ее «черепа», изготовленного из новейшего сплава, прозрачного изнутри и предоставляющего отличную видимость в любом направлении. Поездка в кокпите Саломеи напоминала путешествие в паланкине, укрепленном на спине слона, за тем исключением, что система чутких гидроамортизаторов гасила любой толчок.
Фаррел осмотрел стадо мускусных коров; потом заметил быстро промелькнувшую стаю диких собак. Гигантский глиптодонт с хрустом проломил себе дорогу сквозь буковую заросль и скрылся за несколькими дубами неподалеку. Плейстоценовый кондор парил в небесах над головой, ловя широкими двадцатифутовыми крыльями восходящие струи весеннего воздуха. Саломея протопала мимо останков пары мускусных коров, убитых и освежеванных охотниками, и Фаррел машинально отметил про себя, что когда его вездеход окажется далеко, кондор наверняка опустится здесь, чтобы пообедать. Но нигде не угадывалось ни единого признака смилодона. Старина-саблезуб находился на грани вымирания, ибо его клыки в своем росте достигли невероятных размеров, и теперь он попросту не мог раскрыть достаточно пасть, чтобы оторвать от своей жертвы кусок побольше.
Появившиеся перед ним холмы мало-помалу приблизились. Не сбавляя хода, Саломея начала подъем. Впереди виднелись утесы скалистых гор.
Пещеры…
