Это было выше моих сил! Блондин открыто провоцировал брата и пытался втянуть в перепалку меня!
– Разбирайтесь здесь сами! – Не собираясь превращаться в центральную фигуру их конфликта, я развернулась и, толкнув ухмылявшегося Зака плечом, вышла. За спиной воцарилось удивленное молчание.
После всего случившегося у меня не возникало желания оставаться в Гнезде на ночь. Не хватало еще до утра выяснять отношения! Внутренне я содрогалась от мысленного образа Филиппа. Незнакомый и ужасающий чужак! Нет, конечно, мне приходилось наблюдать у него вспышки злости – в самом начале, Сила Хозяина делала его характер невыносимым – но никогда он не терял человеческого лица. Сегодня грань оказалась стерта.
Я поспешно натягивала куртку, когда расстроенный Филипп появился в холле.
– Саша, погоди.
– И не подумаю! – Намотав на шею шарф, я поняла, что пахнущая мужским одеколоном вещь принадлежала кому‑то из братьев, и в раздражении сдернула его с шеи.
– Мы можем поговорить?
– Нет! Выясняйте, кто из вас двоих круче, без моего участия!
– Извини за сцену в библиотеке. – От взгляда ведьмака, мягкого и обволакивающего, сердце предательски дрогнуло. В душе вспыхнула досада, теперь уже на собственную мягкотелость.
– Не принимается! Господи, на секунду я решила, что ты бы предпочел, чтобы меня сбила машина!
– Это не так. – Его голос дрогнул.
– Ты со стороны себя не видел! – Задыхаясь от обиды, я взмахнула руками. – Ты будто озвучивал чужие мысли!
Ведьмак отшатнулся, как от хлесткой пощечины. Обвинения, определенно, его зацепили.
– Я не могу этого объяснить, – просто ответил Вестич.
– Так вот, позвони, когда сможешь!
Вымещая раздражение, я и со всей силы дернула за ручку входной двери. Однако, имея собственные соображения по поводу отъезда человеческой гостьи, Гнездо заперло замок. Не удержавшись, я мстительно пнула дверь ногой и, конечно же, скривилась от боли. Ситуация становилось абсурдной. Несмотря на накал страстей, Филипп не сдержал сочувственной улыбки и покачал головой:
– Саш, это уже смешно.
– Хорошо, ведьмовское радио, вещай! – Нахохлившись, я скрестила руки на груди и вперила в парня злой взгляд. – Что за бред сумасшедшего об убийстве Снежаны?!
– Меня вынудили провести обряд и… В общем, было нелегко. Я не могу об этом говорить. Извини. – Он помолчал. – Если хочешь вернуться домой, то я отвезу тебя.
В тишине раздался щелчок, со скрипом входная дверь приоткрылась. Из маленькой щелки потянуло холодом. Снова переливчато зазвенели подвески на старинной хрустальной люстре.
Не решаясь переступить порог, я медлила. В душе боролись противоречивые чувства, смешались и обида, и сочувствие, и нежелание заканчивать долгожданный вечер ссорой.
– Авария произошла, потому что я просто не заметила внедорожника. Меня вырубило видение. – Признание вырвалось само собой.
Ведьмак, потянувшийся, чтобы повесить пуховичок на плечики, замер и медленно выпрямился. Во взгляде появилось напряжение.
Чем дольше тянулось молчание, тем меньше хотелось признаваться. Никогда еще правда не давалась с таким трудом!
– Я увидела, что убью тебя! – покаянно пробормотала я.
Неожиданно лицо парня расслабилось, а из груди вырвался облегченный вздох. Честно говоря, реакция ведьмака несколько озадачивала.
– Какая чушь! – Он привлек меня к себе и крепко обнял. – Саша, этого никогда не случится! Поверь, Сила просто играет с нами! С тобой и со мной!
– Видения не лгут. – Глаза закололо от слез, я беспомощно всхлипнула. – Вокруг будут люди, а я наброшусь на тебя с ритуальным кинжалом!
Рядом кто‑то испуганно охнул. Застигнутые врасплох, мы резко оглянулись. Держась за сердце, в дверях большой гостиной остолбенела бледная, как смерть, Аида. За короткую секунду она вернула невозмутимость и, прогнав с лица ужас, изобразила натянутую улыбку.
– Дети, не стоит уезжать так поздно.
Не будь рядом обожаемого сына, она бы, не задумываясь, вышвырнула меня из особняка, надежно заперла все замки и наложила страшную анафему, чтобы потенциальная убийца никогда не возвращалась.
– Саша и не собиралась, – спокойно произнес Филипп.
– Вот и отлично. – Хозяйка дома, как ни в чем не бывало, вернулась в комнату, оставляя нас наедине. За ней деликатно закрылась дверь.
Потеряв мужа и племенника, Аида не пережила бы смерть родного ребенка. Только вот, как мне жить с этим мучительным пониманием?
До праздника Всех Влюбленных оставались считанные дни. Город захлебнулся любовной лихорадкой. В магазинах и ларьках продавались открытки с наивными признаниями, витрины пестрели от ярко‑алых сердечек, до немыслимых цен подорожали розы. Впрочем, праздничная суматоха отходила на второй план – в Валентинов день родился Филипп, а я так и не сподобилась купить подарок.
