На секунду повисла выжидательная пауза, а потом раздался звук твердых шагов, эхом разлетевшихся по гулкому, пустому подъезду. С грохотом разъехались двери лифта, и я порывисто оглянулась. Помедлив, прежде чем войти в кабину, Заккари окатил меня осуждающим взглядом и покачал головой. В следующий момент дверь в квартиру захлопнулась, оставляя меня тет‑а‑тет с сумасшедшим предсказателем.
– Проходи в комнату, – позвал он и скрылся за занавеской из бамбуковых палочек.
Раздвинув деревянные подвески, я несмело заглянула в маленькую неубранную гостиную, посреди которой стояли два потрепанных кожаных кресла. На письменном столе, затянутом зеленым сукном, горел ночник с тканевым абажуром. Везде, куда ни глянь, лежали старинные талмуды, покоробленные и распухшие от времени. В углу перед импровизированным иконостасом теплилась толстая черная свеча. Скудный свет пламени озарял костяные фигурки уродливых демонов. На стене с ободранными обоями переливался намалеванный блестящей краской незнакомый знак в виде солнышка с острыми кривыми лучами. На подставке курилась палочка благовоний, и от резкого, навязчивого запаха заломило виски.
Провидец плюхнулся в кресло, не доставая коротенькими ногами в домашних тапочках до пола.
– Мне нужно прикоснуться к тебе, – поглядывая из‑под бровей, сердито произнес он.
Пройдя, я осторожно присела на краешек соседнего кресла и вложила пальчики в протянутую руку.
– Ты уверена? – с нажимом переспросил бородач. Не собираясь сдаваться, я настырно сжала губы. – Последствия могут быть непредсказуемы. Это не контракт и не соглашение, которое можно разорвать. – Он выдержал угрожающую паузу. – Ты принадлежишь колдовству!
– Знаете другой способ освободиться? – Изогнула я брови. – Тогда поделитесь со мной. Вы тоже принадлежите колдовству.
Неодобрительно фыркнув, предсказатель закрыл глаза. Через секунду он как будто впал в транс. Его мягкая, влажная ладонь нагревалась, точно включенный утюг. Время шло, но ничего не происходило. Я настороженно следила за отрешенным лицом оракула, и в духоте комнаты медленно прела в расстегнутом пуховике.
Она появилась из пустоты за спинкой кресла предсказателя. Стройная девушка с длинными, почти до пояса, рыжими волосами походила на меня, как две капли воды. Черные, глянцевые глаза смотрели зло, исподлобья. Едва сдержав испуганный вопль, я отдернула руку. Сила пугала, походила на демона! Это она превратила Филиппа в незнакомца из моих кошмаров!
Существо моментально исчезло, а предсказатель резко открыл затуманенные глаза.
– Достаточно! – Вскочив с кресла, без объяснений я бросилась в прихожую. Тишину квартиры наполнил звук тренькающих бамбуковых подвесок.
Страх подгонял вперед. Обижено громыхнула дверь в квартиру провидца. Непослушный палец вдавил кнопку лифта, и где‑то внизу, в шахте, послышался надрывный гул. Меня трясло, как осиновый лист. Непроизвольно я крутила головой, страшась обнаружить в сумраке пустой лестничной клетки собственного двойника.
Спускаясь на первый этаж, лифтовая кабина дрожала, скрежетали маховики подъемного механизма, а потом свет мигнул, и движение с толчком остановилось.
– Отлично! – процедила я сквозь зубы, со злостью вдавливая кнопку для вызова диспетчера. Из динамика донесся треск. – Меня кто‑нибудь слышит?!
Никто, конечно же, не отозвался, и воцарилось пугающее безмолвие. Изо рта вырвалось облачко пара, словно температура упала до минусовой отметки. От ужасающего ощущения, что в крошечном пространстве находится чужак, на затылке зашевелились волосы. Сглотнув, я очень медленно повернулась. Опустив руки, существо застыло в противоположном углу лифта. От ужаса у меня пропал дар речи.
«Пришла за свободой?» – на латыни прошелестел над ухом нежный, мелодичный голос, и шею обдало холодом.
В голове трусливой птахой билась единственная мысль: «Я хочу обратно свою жизнь!».
– А какую ты примешь? – хрипло прошептала я.
Лицо двойника рассекла зловещая усмешка, и мое правое запястье сжали невидимые ледяные оковы. Рука нестерпимо загорелась, словно на кожу плеснули кислотой. От боли из горла вырвался стон, на глаза выступили слезы.
Я резко вздернула рукав куртки, раскрывая предплечье с татуировкой. Шрамы, спрятанные под рисунком, в одночасье воспалились и уродливо расплылись. Внезапно рубцы вспыхнули пламенем, красноватым всполохом озарив узкую кабину. Колени подогнулись и, балансируя на краю сознания, я привалилась спиной к грязной стене.
