– Александра, ты ведьма без году один день, – брезгливо отряхивая подпаленный свитер, процедил Заккари, – а уже успела найти проклятую книгу. Это талант!
– Я, правда, хотела помочь, – жалобно уверила зачинщица беспорядка.
Она прикоснулась к плечу Филиппа, пытаясь привлечь внимание, и тот грубо стряхнул руку.
– Хватит, Саша! Помогла уже! – Он помолчал, пытаясь вернуть спокойствие, и кашлянул в кулак от едкого дыма. – Выучи, как «Отче наш», что ты априори опасна для окружающих! Поэтому, давай договоримся, пока я помогаю нам обоим, ты не высовываешься из Гнезда.
Неожиданно Зак громко чихнул в сложенные домиком ладони, точно бы по старой поговорке подтверждая сказанное. Но с удивлением он осознал, что, и впрямь, полностью согласен с мнением брата. В первый раз за долгое время.
– Договорились, я запомню твои наставления и даже стану повторять, как мантру, на ночь, – наконец, сухо произнесла девушка, не сводя с рассвирепелого обвинителя расширенных, блестящих глаз, – но, в таком случае, постарайся помочь нам до конца недели.
– И что изменится в конце недели?
– На выходных вернутся мои родители, и если засохшую на кухне бегонию я смогу объяснить, то это, – она помахала рукой перед своим лицом, – уже вряд ли. А теперь, с вашего позволения, дорогие товарищи Вестичи, я удалюсь, пока ваша хваленая Сила не перешла к точным инструкциям, каким именно способом разгромить дом!
Рыжеволосая ведьма пулей выскочила из гостиной, но несколькими секундами погодя до парней донеслось тихое, чрезвычайно испуганное оханье.
– Что еще? – мрачно переглянувшись с братом, устало пробормотал Фил.
Они обнаружили, что, остолбенев посреди холла, в самом центре семейного герба, Саша испуганно пялилась себе под ноги. К оцепеневшей фигурке тянулась дорожка из четких следов от кед, будто продавленных в мокром песке.
Девушка резко развернулась, и, вспенивая каменную крошку, вокруг нее стремительно прочертился спиральный след. С хрустом и молниеносной скоростью по мрамору, подобно щупальцам, поползли мелкие трещины. В секунды разрушительное старение охватило стены, перекинулось на потолок. Так под действием времени мог бы растрескаться красочный слой старинной картины, и за короткие мгновения холл изменился до неузнаваемости.
– Надеюсь, я сплю, – холодея, произнес Заккари. Перед глазами так и закружились строчки из гримуара прабабки, судя по всему, не столь безумной, как все думали.
Бледная, как смерть, Александра замерла с широко расставленными руками, будто пыталась удержать равновесие на покрытом мельчайшими кракелюрами полу.
– Мне надо выпить, – с тяжелым вздохом заключил Филипп.
В маленьком кабинете стояла невыносимая духота. Через плотно закрытую дверь доносился бесконечный перезвон телефона. Стеклянные витрины конторских шкафов блестели от электрического света. Рыжеволосый демон в отражении, в отличие от меня, сидевшей на жестком стуле, вытягивался во весь рост. Из зазеркалья он прижимал ладони к стеклу и сверлил комнатку тяжелым чернооким взором из‑под бровей. Жуть.
Я же, покрываясь липким потом, озадаченно таращилась на документ в дрожащих руках.
– Приказ на отчисление? – на всякий случай переспросила я и нервно вытянула пальцем удушавший вырез водолазки. – Но почему?
– Риторический вопрос для студентки, которая не появляется на занятиях, Антонова, – сухо отозвался декан.
Сняв очки, он принялся натирать стеклышки мятым носовым платком, а, водрузив окуляры обратно на мясистый нос, промокнул и блестящую лысину.
– Ты не сдала экзамен по логике, – наконец, после долгой паузы последовало объяснение, – и пропустила все пересдачи.
– Подождите, – понимая, что произошла какая‑то нелепая накладка, нахмурилась я, – мне поставили «отлично» еще на первой пересдаче!
По снисходительной гримасе декана становилось понятным, что оправдания звучат бледновато, и он воспринимает их не иначе, как неловким враньем.
– Нет, Антонова, не поставили.
– У меня остались черновики на официальных бланках! – уверила я и мгновенно прикусила язык. Черновики, конечно, имелись, но в запертой квартире родителей, к тому же исписанные рукой Филиппа. Пришлось идти на попятную:
– Ну, или были черновики.
– Антонова, – декан тяжело вздохнул и покачал головой, – то есть ты доказываешь, что учитель логики подделал оценку?
– Он же на больничном.
– Я говорю о стажере, который все пересдачи принимал.
– Стажер, говорите? Вот, значит, как, – пробормотала я себе под нос, физически ощущая на шее затянутую удавку.
Ян действительно приготовил блестящий сюрприз: сфальсифицировал результаты экзамена и одним росчерком пера выставил меня из факультета. Идеальное, никак не доказуемое преступление. Неужели бывший приятель был готов испортить кому‑то жизнь только за знакомство с ведьмаками? Глупость, право слово.
– Ведь еще будет пересдача? – без особой надежды уточнила я.
– Вчера прошла, – любезно подсказал декан. – Я, руководитель целого факультета, по всем корпусам разыскивал двоечницу, чтобы отправить ее на экзамен, а она не посчитала нужным хотя бы посетить занятия!
– Извините.
