– Не надо! – Резко вымолвила девушка. – Это мило с вашей стороны, но отец всегда занят. Семейные дела. Так что я сама ему передам, когда мы будем разговаривать в следующий раз.
Она отошла, позволив мне перевести дыхание. По мраморному полу простучали тонкие каблучки. Для надежности я досчитала до ста, а потом выглянула в холл. Помещение пустовало. Прошмыгнув к входной двери, я схватила с вешалки куртку и неслышно выскользнула на крыльцо.
Дождь лил, не переставая. Меня окутали влажный холод и запах сырой земли. Запихнув сверток с кинжалом в рукав куртки, я заторопилась к домику для гостей, в котором таился склеп. Ветер сорвал накинутый капюшон. Я поспешно подняла голову и заметила в окне внимательно наблюдающую за мной Маргариту.
Снова в ее глазах отразился статичный пейзаж, как будто, копирующий компьютерную заставку. Однако сейчас что‑то изменилось: картинка, как мутная калька, скрывала реальное воспоминание – образ смутно знакомого мрачного дома с покосившейся дверью и полуразрушенной черепичной крышей. Отгоняя наваждение, ладонью я стерла дождевые капли с лица. Губ Марго коснулась кривоватая усмешка, и ведьма скрылась за занавеской.
Маленький неприметный домик специально выстроили в уголке сада, чтобы не привлекать чужого внимания. Усыпальницу Вестичей прятали коряжистые, давно переставшие плодоносить яблони и густые заросли боярышника. Тяжелая дверь, вылитая из чугуна, отозвалась протяжным, пробирающим скрипом. В нос ударили запах пыли и затхлости.
– Эй! – позвала я с замирающим сердцем. На самом деле, было очень странно понимать, что совсем скоро оно перестанет биться.
– Я здесь, – с заметным акцентом позвал меня Роберт.
Лестница в подземелье делала крутой виток, и в самом низу горел неровный свет. Держась за шершавые стены, я осторожно спустилась по высоким ступенькам и обнаружила, что каменные своды склепа мерцали. Из‑под металлических пластин с именами умерших Вестичей вырывались острые лучи. Прямоугольная яма для сожжения выглядела бездонной дырой. На полу еще сохранилась начертанная мелом пентаграмма от вчерашнего ритуала, а вокруг валялись перевернутые толстые свечи.
Роберт стоял в центре звезды и внимательно изучал листочек с заклинанием, который Зак в сердцах отшвырнул, когда обряд не сработал.
– Знаешь, что самое важное в проведении ритуала? – Роберт брезгливо смял бумажку и, заставляя оцепенеть, поднял на меня страшные глаза. – Не сделать ошибки в латыни, когда переписываешь заклинание!
У меня вырывался испуганный смешок, и я прикусила губу. Со слов поляка получалось, что мы проштрафились из‑за глупой грамматической ошибки? Нелепица какая‑то! Заккари идеально знал латынь и никогда бы не допустил ошибки в написании фразы… Если, конечно, он не планировал сделать ошибку. В мою копилку добавилось еще одно доказательство, что Зак ведет собственную, нечистую игру.
– Тебя не смущает, что мы в склепе? – невпопад спросил судья.
– Нет, здесь уединенно. – Собеседник вопросительно изогнул брови, и я смутилась. – Ну, понимаете, Аида хорошо слышит, а мне бы не хотелось…
– Лишних ушей, – подсказал он.
– Да. – Я помолчала и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила: – Если дар вернется к Филиппу, они оставят нас в покое?
– Если Филипп заново обретет дар, то сможет защитить вас обоих, – спокойно объяснил судья. – Устроит тебя такой ответ?
– А Зак? – вырвалось у меня. – Что будет с ним?
– Заккари – невероятно талантливый, отмеченный Силой юноша. – Собеседник усмехнулся. – И, как любой рожденный с даром ведьмак, одержим страстями. Он повинен лишь в том, что потакает собственным прихотям. Хотя, тебе ли этого не знать?
– Мы с Заком мало общались, – уклончиво ответила я, сконфузившись из‑за недвусмысленного намека судьи на мое собственное поведение.
Он, конечно, распознал ложь, но не могла же я высказаться, что Заккари Вестич одержим единственной страстью – жаждой власти. Он всегда мечтал стать Хозяином семьи, и в своем желании переступил последнюю черту: заключил сделку с демоном и попытался отнять Силу у брата. Для такого обвинения нужно обладать доказательствами, а не умозаключениями.
– Ты хотела поговорить об этом? – переспросил Роберт с непередаваемой интонацией профессионального психиатра. Таким же тоном любила разговаривать мама, пытаясь откопать в моей голове признаки какой‑нибудь забавной душевной болезни.
– Нет.
– Ритуальное убийство. Чем оно грозит человеку? Типа, сумасшествие, потеря памяти? – Дыхание перехватило. – Реальная смерть?
Вопросы повисли в воздухе. Роберт потирал гладко выбритый подбородок и изучал меня пристальным взглядом, заставлявшим нервно переминаться с ноги на ногу. Кинжал случайно выскользнул из бархатной тряпицы. Пришлось сжать острые кромки, и они тревожно впились в ладонь.
– Это обряд, а не казнь, – наконец, вымолвил поляк. – Ты знаешь, что Старейшина Громов приказал Филиппу провести ритуальное убийство, чтобы забрать у тебя дар?
